Мне и так хорошо

Осторожно взявшись за дверную ручку, она слегка нажала на нее и толкнула дверь. Дверь сразу поддалась и отворилась с невероятным скрипом, похожим на протяжный вой умирающей собаки.

«Мои» девчонки быстро переглянулись и затаили дыхание. Тишина.

– Давай заглянем в комнату, – посоветовала Дакота.

Они еле живые заглянули за дверь, за которой была обычная комната стандартных размеров, только совсем заброшенная. В углу комнаты стояла одноместная железная кровать с рваной простынею и грязным одеялом. В другом углу стояло старое кресло, изъеденное молью и детский столик. Все было покрыто толстым слоем пыли. За маленьким круглым оконцем, находившимся почти под потолком, был такой же вид, как из окна в коридоре. А вот в третьем углу находилось самое интересное – там сидела девочка повернутая лицом к стене, которая что-то усердно выцарапывала на полу.

– Жуть-то, какая, – едва дыша, сказала Бриллиант. – Давай-ка прикроем дверцу, и пойдем дальше. Не будем ей мешать.

Дакота закивала головой, и Бриллиант тихонечко прикрыла дверь первой комнаты.

– А если за всеми остальными дверями та же картина? – спросила Дакота, не двигаясь с места.

– Я почему-то в этом уверена, – ответила Бриллиант. – Но, для ясности этой картины, думаю, нам все же следует открыть еще одну дверь.

Дакота, снова молча, кивнула, и они засеменили к следующей двери.

– Теперь твоя очередь любоваться видом, – сказала Бриллиант, пропуская Дакоту вперед.

Дакота не стала спорить, ведь уговор есть уговор. Первую дверь открывала Бриллиант, значит, вторую должна открыть она. Все по-честному.

– Мне страшно, – сказала Дакота, берясь за дверную ручку. – А что если…

– Открывай, давай, – поторопила ее подруга. – Если там будет какой-то кошмар, то мы просто убежим в нашу комнату и спрячемся в ванной.

– Мудрое решение. Только не факт, что сработает.

– Вот там и поглядим, – ответила Бриллиант. – Открывай.

Дакота нажала на ручку и толкнула дверь, но та не открылась, как первая.

– Давай сильнее, – прошептала Бриллиант.

Дакота повторила свою попытку и в этот раз дверь поддалась. Скрип, который издала эта дверь, был еще хуже. Он походил на тягучий и злобный рев раненного медведя. В полной тишине этот звук мог лишить сознания кого угодно.

Комната, которая в этот раз предстала перед глазами подруг, была еще неопрятнее первой. Здесь, в правом дальнем углу, стоял огромный четырехдверный платяной шкаф, которому было лет двести. Он был кособокий, и одна дверца у него болталась всего лишь на одном креплении. Шкаф был сверху донизу обмотан плотной паутиной, на которой сидело невероятное количество пауков разных размеров. По полу были разбросаны деревянные стулья. Некоторые из них были сломаны, на целых сидели плюшевые медведи, которые были грязные и рваные.