Мне не стыдно

— Мам, ты чего? Как же можно выгнать… маму?

Она вдруг всхлипнула и, резко отодвинув поднос с опустевшими тарелками так, что он чуть не опрокинулся на диван, обняла меня.

— Бедная моя Ромашка. Бедная девочка.

Я совсем растерялась.

— Мам?..

— Ничего-ничего, я сейчас перестану плакать, — говорила она, поглаживая меня по голове. — Ты всегда была очень доброй, Рита. Я не уверена, что простила бы себя, будь я тобой.

— Ну ладно тебе. Как же можно не простить маму? — сказала я, тоже обнимая её.

Сердце у меня просто разрывалось от сочувствия. Я представила, насколько было сложно маме с её диктаторским характером ходить к психотерапевту, отвечать на откровенные вопросы, понимать о себе не самые приятные вещи. Мне и то было не особо приятно временами, а уж ей… и подавно.

— А что ты поняла, мам?

Она вздохнула.

— Так много, Рит, что хоть диссертацию защищай. Ну например, что дети не принадлежат своим родителям. Что они не вещи. Что нельзя отгородить своего ребёнка от боли и ошибок, как бы ты ни хотел. Что они должны жить и ошибаться сами, набивать шишки, страдать. Но это всё… ерунда по сравнению с пониманием, что я сломала тебе психику.

Я молчала. Отрицать подобное было бы глупо и нечестно, а чем утешить, я не знала.

Поэтому мы довольно долго сидели так, обнявшись, и молчали.

А потом я всё-таки сказала:

— Мам… я очень рада, что ты пришла. И принесла мой любимый торт. Правда, очень рада.

— Ох, Ромашка… — прошептала она и почему-то засмеялась. Радостно так.

— Тебе же не нравилось это прозвище? И Нина тоже не нравилась.

— Нравилась… Я просто ревновала. Боялась, что ты будешь любить её больше, чем меня.

Я подняла голову и посмотрела на маму с укоризной.

— Очень глупо, мам.

— Я знаю.

Она улыбнулась, подняла руку и погладила меня по щеке, но почти сразу озабоченно нахмурилась.

— Кажется, опять температура… Быстро ложись, сейчас лекарство принесу.

— Угу, — я зевнула, откинулась на подушку и завернулась в одеяло.

Мне было страшно хорошо. Да-да, именно так — хорошо настолько, что даже страшно. И вовсе не из-за торта.

Кажется, я мечтала об этом с четырнадцати лет. Помириться с мамой… По-настоящему помириться, а не просто общаться, потому что не можешь иначе.

Глупо рассчитывать, что всё будет идеально. Но оно мне и не нужно. Я наконец получила капельку маминой любви — не за свои достижения, а просто так.

Поэтому и уснула со спокойным сердцем и улыбкой на губах.

* * *Выписали Сергея в понедельник, и он первым делом направился в один из своих любимых ресторанов — наедаться от пуза. И заодно полечиться от брезгливости. Лежать в больнице — дело непыльное, но не когда ты терпеть не можешь общепит.