Мне не стыдно

Он её так и называл про себя — Ромашка. А ещё — Ритка-маргаритка. Но она об этом, конечно, не знала. Никто не знал.

Мелкая рыжая выскочка. Да уж. Им всем на первом курсе института было по семнадцать-восемнадцать, а ей всего лишь четырнадцать. Она была гением, пошла в школу в пять лет, закончила в четырнадцать, и преподаватели её обожали, называли «наша маленькая», «маленький гений», «цветочек».

Это всех бесило, а Сергея особенно.

Мелкая, тощая, в огромных очках, за которыми скрывались глаза настолько пронзительно-зелёные, что это казалось невероятным, Рита производила впечатление какого-то неземного существа. Она и одевалась не так, как другие. Длинные юбки, просторные кофточки, и всё винтажное, будто из бабушкиного сундука. Длинные серьги в ушах, нелепые бусы, бренчащие браслеты… В этом было что-то цыганское, завораживающее и немного волшебное.

А ещё она страшно задирала нос. Теперь Мишин понимал — скорее всего, это было от смущения, ведь Рита оставалась ребёнком даже несмотря на свою гениальность. Именно из-за этого она так по-детски обижалась на все его подколки.

Сергей задирал её просто постоянно. Говорил что-нибудь обидное так, чтобы она слышала, спорил с ней на семинарах чуть ли не до криков, язвил и фыркал, стремясь уколоть побольнее. И откровенно обижал. Зачем? Скорее уж, почему."

"Он понял всё про своё поведение на институтском выпускном вечере. Рита тоже пришла туда — в красивом зелёном платье, с распущенными волосами. Ей тогда только-только исполнилось девятнадцать.

Очки она сняла и смотрела на мир большими ярко-зелёными глазами. И эти распущенные волосы цвета меди…

Сергея ломало весь вечер. И он пил, пытаясь заглушить рвущее изнутри чувство, не желая ощущать подобное к этой мелкой выскочке Ромашкиной. Или желая?..

Он вышел тогда из ресторана на улицу, закурил, скорчившись, у стены здания.

И вдруг — прикосновение к плечу.

— Серёж, тебе плохо? — спросила Рита взволнованным голосом. Она, наверное, решила пойти домой — в руках сжимала сумочку. — Может, врача вызвать?

Мишин смотрел на неё несколько секунд. Это были последние секунды, когда он ещё что-то соображал.

А потом он отбросил сигарету в сторону, схватил Ритку за талию, развернул, прижал к стене — и впился в её губы яростно и грубо…

Сергей никогда и никого так не целовал — ни до, ни после. Агрессивно и наверняка больно. Рита вырывалась, пыталась махать руками, ногами тоже махала, но всё это только больше его заводило. Он запустил руку в вырез платья, сжал грудь — и почти застонал от наслаждения, почувствовав пальцами нежность кожи и остренький сосок…

А потом Сергей почувствовал кое-что другое, и вдруг осознал, что делает.

Щёки, все щёки у Ритки были мокрыми.