Мне тебя навязали (СИ)

— Вы арестованы по подозрению в даче взятки должностному лицу.

Не успел сказать ни слова, как ко мне подошёл высокий мужик и поднял с кресла резким движением. Припечатал лицом к столу, заламывая руки, пока я всё ещё пребывал в растерянности.

Какого хрена?

— Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Почувствовал холодный металл на запястьях и ужаснулся, понимая всю серьёзность происходящего. В лицо мне уже тыкали ордером и что-то говорили, но слова федералов доносились до меня словно из вакуума. Я впал в ступор и просто моргал, пытаясь сделать вдох.

Я арестован… Нет, нет, только не это!

Всё произошло так быстро. Не успел опомниться, как двое уже выводили меня из кабинета, пока другие принялись шарить в моих документах и звать бухгалтера. Работники фирмы провожали нас растерянными взглядами. Уверен, они так же охренели, как и я.

Полдня прошло как в тумане. Мне всё казалось, что это какой-то грёбаный сон или чей-то тупой розыгрыш. Я мало слушал полицейских, пребывая в своих мыслях. Но одна чёткая фраза въелась в мозг настолько сильно, заставляя меня поёжиться:

— Тебе грозит до пятнадцати лет тюрьмы. Но если будешь сотрудничать, прокурор запросит восемь.

Пятнадцать лет… Твою мать! Это же надо так вляпаться!

— Сколько ты заплатил Стюарту?

— Я ему не платил, — устало выдохнул я.

Меня мурыжили уже несколько часов. Задавали одни и те же вопросы, пытались сбить с толку, чтобы я во всём признался. Но я молчал. Ни слова не скажу без адвоката. Но эти мудаки так и не разрешили мне пока сделать звонок, нагло игнорируя мои права.

— У нас есть показания свидетеля и запись, сделанная в элитном частном клубе, — оскалился офицер, окидывая меня презрительным взглядом. Он уже явно устал со мной нянчиться, потому что всё чаще говорил сквозь зубы. — Вы болтали со Стюартом в раздевалке, а затем ты передал ему чёрную сумку.

— Ну и? — я продолжал строить из себя дурака. — Мало ли что там было. Может, спортивный инвентарь.

Если бы они поймали Стюарта с поличным, то наверняка знали бы, сколько там было денег. А раз они не знают, то все их обвинения основаны на предположениях.

— В твоих же интересах сказать нам правду. Иначе прокурор насчитает пару лишних миллионов с признания Стюарта, а за дачу взятки в особо крупном размере грозит более серьёзная ответственность.

Я нервно сглотнул, поёрзав на стуле. Задница уже давно затекла, в животе урчало. Офицер всё это время не спускал с меня суровых глаз. И что я должен был ему сказать? Признайся я, наверняка бы только усугубил ситуацию. Возможно, Стюарт, так же как и я, будет всё отрицать, и у них не появится никаких доказательств.

— У меня есть право на звонок, — напомнил я офицеру, но он проигнорировал, как и час назад.