Мне тебя запретили

Парень прищуривается, видимо, пытаясь прочитать по моему лицу, что на меня нашло.

— Антон, открой немедленно машину.

— Да-да, конечно, — тут же спохватывается и нажимает кнопку на панели водительской двери.

Я хватаю с заднего сиденья шубу и пулей вылетаю из автомобиля. К счастью, парень не идет за мной. В лифте чувствую по всему телу дрожь. Она не проходит, даже когда я оказываюсь в своей комнате. Сбрасываю на пол платье, вытаскиваю из волос шпильки, рассыпая локоны по спине, и направляюсь в ванную.

Я продолжаю дрожать, даже стоя под горячими струями. Вдруг понимаю, что по моим щекам течет не только вода из душа.

Приваливаюсь спиной к кафелю и сползаю вниз по стенке. Сидя на дне душевой кабины, подбираю к себе ноги и опускаюсь лицом в колени, давая полную волю слезам.

Ну как...?

Как мне научиться жить без него?

Глава 40. Рождество

НАТАША

Конец декабря — мое любимое время года. Когда я училась в школе, для меня вторая четверть заканчивалась 20 декабря, и мы всей семьей уезжали во Францию. Там я встречала католическое Рождество. Дома в Париже всегда пахло глинтвейном и имбирным печеньем, а из колонок лились песни Фрэнка Синатры.

На Новый год мы иногда возвращались в Москву, а иногда встречали его и там.

Но не Новый год я люблю больше всего, а ночь с 24 на 25 декабря. Хотя я и не католичка. У меня вообще нет религии. Когда я родилась, родители решили, что во взрослом возрасте я сама выберу себе веру, поэтому не стали меня крестить ни в католической церкви, ни в православной.

Но я так и не определилась с религией. Да и не хочу. Мне нравится православная Пасха и не нравится католическая. Но при этом я обожаю католическое Рождество и не люблю православное.

И вот, впервые в жизни, я не могу поехать в Париж на свой самый любимый праздник, потому что в гребанном университете у меня сессия вплоть до 29 декабря. Я трясусь от злости, но сдаю ненавистные предметы, и 30 декабря наконец-то улетаю с родителями во Францию.

Но новогодняя ночь не считается здесь главным событием, поэтому праздничного настроения у меня уже нет. Бабушка с дедушкой вручают мне подарки, которые заготовили на Рождество, я дарю им сюрпризы в ответ.

— Натали, милая, как учеба? — интересуется бабушка, когда мы остаемся с ней вдвоем.

— Никак.

Мне не нравится.

— Не жалеешь, что отказалась от Сорбонны?

Это соль на рану.

— С одной стороны, жалею, но с другой, тут ведь тоже был экономический факультет. Так что не думаю, что в Сорбонне было бы интереснее.

Но зато я жила бы в любимом Париже и, может, смогла бы начать новую жизнь без него… Об этом я, конечно, вслух не говорю.

— Помнишь, Эммануэль? Главного редактора французского «Вог»? Она как-то раз спрашивала у меня про тебя!

— Что спрашивала? — безразлично интересуюсь."

"— Да так, чем занимаешься.