Мне тебя запретили

Американский «Вог» аннулирует контракт о съемке для их сентябрьской обложки.

Все отказались от меня.

Все бросили меня.

Я сижу в ненавистном инвалидном кресле в своей старой комнате в московской квартире родителей и смотрю в окно. По тротуару туда-сюда снуют люди. Куда-то спешат, куда-то бегут. Тонут в своих ежедневных делах, заботах, проблемах. Но они даже не подозревают, насколько на самом деле счастливы. Ведь все они могут ходить.

Человек никогда не ценит то, что имеет, и ему всегда всего мало. Люди вечно недовольны, вечно ноют. Девушки переживают из-за сломанного ногтя, мужчины расстраиваются, если не успевают посмотреть матч любимой команды. Кто-то ругается на официанта в ресторане из-за того, что блюдо слишком пересолено, кто-то скандалит с парикмахером, потому что его не так подстригли.

Какие же люди глупые. Они могут ходить, дышать, говорить, у них есть дом, работа и ежемесячная зарплата, а они все равно недовольны и ноют."

"Вот с кем так эмоционально говорит по телефону этот мужик у светофора? Какая у него проблема? У него есть ноги, и он может на них ходить, но не понимает, какой это на самом деле Божий дар.

Открываю окно, чтобы попробовать расслышать, что он говорит.

— Деньги мне верни, придурок! — доносится до меня его крик вперемешку с гулом проезжающих по дороге автомобилей. — Мне нужны мои деньги! Я тебе занимал на два месяца, а уже четыре прошло! Ты когда мне возвращать собираешься?

Деньги, деньги, деньги. Как же люди любят деньги. Маму родную готовы за них продать.

Мне 21 год, и я сама заработала 60 миллионов долларов, у меня особняк в Малибу, эксклюзивные дизайнерские шмотки, пошитые самыми известными домами моды специально для меня, всемирная слава и много чего еще, но я никогда не смогу ходить.

Стоит ли все то, что я заработала, такого простого человеческого умения, как ходить? Этот мужик, который так переживает за свои деньги, согласился бы на всю жизнь остаться инвалидом в обмен на 60 миллионов долларов?

Закрываю окно и продолжаю смотреть на прохожих. Это единственное, что мне теперь остается.

Ведь весь мир отвернулся от меня. Никому я не нужна в инвалидном кресле. Все те люди, которые улыбались мне в лицо и говорили, что рады меня видеть на своих приемах, уже наверняка удалили мой номер. Никто из тех, кто спешил меня расцеловать при встрече, не пишет мне и не звонит.

Никому я больше не нужна.

Звонок во входную дверь заставляет меня встрепенуться. Я слышу мамины торопливые шаги по коридору и поворот замка. Возвращаюсь к окну. Это, наверное, доставка еды приехала. Мама настолько боится оставлять меня одну, что даже перестала ходить в магазин.

В мою комнату раздается тихий стук.

— Да, мам, — поворачиваю голову к двери.

Ручка опускается и заглядывает мама.