Мне тебя запретили

И ведь если я скажу, что «какая-то девчонка» — это Наташа Кузнецова, она тут же схватится за телефон звонить дяде Егору с криком, что его дочь портит мое светлое будущее. Дядя Егор в долгу не останется и обязательно заявит, что я недостоин и рядом стоять с его принцессой. Так тридцатилетняя дружба наших семей подойдет к концу.

Именно поэтому я всегда старался держаться от Наташи подальше, но все-таки не смог.

— Уйди с моих глаз, — шипит сквозь зубы.

Я послушно направляюсь на выход с совершенно гадким ощущением на душе. Казалось бы, этот день уже не может быть хуже, но он все-таки становится хуже. Потому что как только я поворачиваю в коридоре, тут же вижу у закрытой двери своего кабинета перепуганную Катю.

Последний рывок на сегодня.

— Леша, — тут же подпрыгивает, как только видит меня.

— Заходи, — открываю кабинет и пропускаю ее внутрь.

Я закрываю за нами дверь и стремительно направляюсь к своему креслу, пока Катя неуверенно переминается с ноги на ногу.

— Леш, — начинает, заикаясь. Сейчас она совсем не похожа на роковую обольстительницу. Скорее, на ощипанную курицу. — У меня контракт прерывается из-за того, что шеф уходит. Что мне делать?

— Уходить вслед за ним.

— Что!? Но… Как это?

— Вот так. Трудовые контракты личных помощников и секретарей привязаны к контрактам их непосредственных руководителей. Закончился контракт Селезнева — закончился и твой.

— Леша, но неужели в компании не найдется для меня никакого места…

— Какого, Кать? — повышаю голос. — Давай начистоту. Образование у тебя очень посредственное, английский ты не знаешь. Максимум, на что ты способна, — это перекладывать бумажки из папки в папку и делать кофе. Компания в твоих услугах больше не нуждается.

— Но… Я думала… Мы…

— Нет никаких «мы», — резко ее обрываю. — Я к тебе первый в трусы не лез. Я вообще не понимаю, на что ты надеялась, когда раздвигала передо мной ноги. На повышение зарплаты? На повышение в должности? Ты очень наивная, Катя, для своих 27 лет.

Она вспыхивает, как спичка. Из испуганного и заикающегося барашка моментально превращается в стерву.

— Ах вот как ты заговорил, — вздергивает подбородок. — Не лез ко мне в трусы? А ты попробуй доказать это. Я подам на тебя в суд! Я обвиню тебя в харассменте! В сексуальных домогательствах на рабочем месте! Я скажу, что ты меня изнасиловал!!! — на последней фразе она визжит, как свинья на забое.

Господи Иисусе.

Этот день нужно просто пережить.

— Давай, — абсолютно спокойно отвечаю. — Вперед и с песней. Встретимся в суде.

Ожидавшая, что сможет запугать меня шантажом Катя, покрывается пунцовыми пятнами.

— Чего стоишь? — тороплю ее. — Давай, беги в полицию, в суд. Можешь еще удариться лицом о что-нибудь и сказать, что это я тебя избил.