Мне тебя запретили

— Но почему нельзя с вами!? — повышает голос.

Я откидываюсь на спинку дивана и тру ладонями уставшее лицо.

— Наташа, можно я проведу один вечер со своим братом, пожалуйста? — с сарказмом спрашиваю у нее разрешения.

Она несколько раз глубоко вдыхает и выдыхает, будто пытается успокоиться и взять себя в руки.

— Да, конечно, прости.

— Спасибо за разрешение, — продолжаю с сарказмом.

— Просто… — она опускает глаза в пол и теребит подол сарафана. — Ты целыми днями на работе, а я ничем не занимаюсь… И… получается, я просто жду, когда ты освободишься.

Она так говорит, как будто мы встречаемся год, и весь этот год я работаю без выходных.

Нашим отношениям еще нет и недели.

— Наташа, у меня есть выходные. В субботу и воскресенье я буду полностью в твоем распоряжении.

Я беру ее за руку и веду на выход из ресторана. У машины целую, чтобы она не насочиняла себе, что я не хочу ее видеть, поэтому не беру с собой на встречу с Мишей. В автомобиле мне вроде бы удается снова развеселить Наташу и отвлечь ее от грустных мыслей.

Наша яхта ждет нас у причала, а капитан уже готов отправить ее в новое плавание по Москве-реке.

На палубе Кузнецова окончательно возвращается в хорошее расположение духа и принимается делать селфи со всевозможных ракурсов. Я сажусь на диван и завороженно наблюдаю за ней.

Хочу запомнить Наташу такой: беззаботной, жизнерадостной и счастливой. Хочу запомнить, как ветер играет ее густыми светлыми волосами. Хочу запомнить ее улыбку. Хочу запомнить ее длинные стройные ноги. Хочу запомнить, как она закрывает глаза, поднимает руки и тянется, подставляя кукольное личико лучам вечернего летнего солнца.

Хочу запомнить нас с ней: влюбленных в друг друга до одури и уверенных, что у нас всегда будет счастливое завтра.

— Леша, давай сделаем, как в «Титанике»? — кричит Наташа, вырывая меня из мыслей.

Она стоит у носа яхты, и я подхожу к ней.

— Я расправлю руки, — говорит, — а ты обнимай меня за талию, а потом целуй.

— Целовать тебя — это я с удовольствием.

— Черт, тут неудобно, и я боюсь упасть, — сетует, становясь на металлический прутик и расправляя руки.

— Я тебя держу.

— В фильме это выглядело романтичнее, — Наташа пытается выплюнуть изо рта свои волосы, которые порывом ветра полностью закрыли ей лицо.

Я не могу удержаться и громко смеюсь.

— Чего ты ржешь? — тут же прилетает мне локтем в бок.

— Чтобы было романтично, надо включить эту заунывную песню из «Титаника».

— Она не заунывная! Я обожаю эту песню!

— Near, far, wherever you are, — пою, передразнивая саундтрек «Титаника» в исполнении Селин Дион.

Наташа не выдерживает и все-таки начинает смеяться вместе со мной. Я спускаю ее с носа яхты на палубу от греха подальше. А то еще действительно упадет.