Мне тебя запретили

Чувствую только прикосновение его рук к плечам, и меня словно током ударяет. Резким движением сбрасываю с себя мужские ладони и поднимаюсь на ноги.

— Господи, Наташа, в чем дело!? — он испуганно оглядывает меня и пространство вокруг. Замечает свой разбитый телефон на паркете.

— Куда ты уехал после Мишиной свадьбы? — выдавливаю из себя. Из-за кома в горле мне больно говорить, но я делаю над собой усилие.

— Что? — не понимает моего вопроса.

— Я спрашиваю, куда ты уехал после Мишиной свадьбы? После нашего первого поцелуя.

Еще секунду он смотрит на меня с недоумением, а потом снова переводит взгляд на свой разбитый смартфон.

Задерживается на нем и возвращается ко мне. Его лицо озаряется догадкой.

— Ты залезла в мой телефон, — констатирует, а не спрашивает.

— Еще раз. Куда. Ты. Уехал. — Цежу каждое слово.

Он смыкает челюсть и простреливает меня злым взглядом. Но при этом молчит, не отвечает на вопрос.

— Как ты мог!? — взрываюсь криком вперемешку с новым плачем. — Как ты мог! После меня... к ней… а потом снова ко мне!

Я сгибаюсь пополам, зажимая рот ладонью, чтобы подавить рвущийся наружу крик. Ни черта не выходит, и я вою, как белуга.

— Хватит! — он рывком возвращает меня в вертикальное положение. — Меня достали уже твои истерики!

Я не знаю, откуда у меня в таком состоянии появляются силы, но я замахиваюсь и влепляю ему пощечину. Ладонь тут же простреливает адской болью. Леша отшатывается на шаг назад, выпуская меня из захвата.

— Ты изменил мне!!! — воплю не своим голосом. — Как ты мог!?

На его бледной щеке быстро проявляется красный след от моей ладони. Леша стоит, тяжело дыша, и я замечаю, как он сжимает кулаки до побелевших костяшек.

— Немедленно успокойся, истеричка, — приказывает злым тоном. — Я не изменял тебе! Мы не встречались еще тогда!

— Мы начали встречаться в тот день!

— Нет! — рявкает. — Если мы поцеловались, это еще не значит, что мы начали встречаться! Я ничего не обещал тебе тогда!

Мне снова не хватает кислорода. Пытаюсь вдохнуть через рот, потому что нос заложен из-за слез. Они не прекращают бежать по моим щекам. Стекают мокрыми дорожками вниз по шее, создавая противное липкое ощущение.

— Ты целовал меня, — хриплю севшим голосом. — А потом поехал к другой.

На следующий день снова был со мной. Когда она тебе звонила в наше первое утро, я спросила, кто это. Ты мне солгал.

Перечисление каждого факта его предательства загоняет по кинжалу в сердце. Боль разрастается: из левой части грудной клетки, там, где конусообразный орган качает кровь, расходится по всему телу. Я разворачиваюсь к двери и пулей вылетаю из комнаты.

Бежать. Подальше от него, подальше отсюда.

Куда-нибудь туда, где я не буду его любить.

Я даже не замечаю, как оказываюсь у своего дома.