Много денег из ничего

Вот ты туда придешь и скажешь…

Через два часа к кофейне на Разъезжей улице подошел развалистой походкой скверно выбритый брюнет среднего роста, из тех, кого в милицейских протоколах именуют «лицами кавказской национальности». В этом «кавказце» никто из знакомых не узнал бы Леню Маркиза. Он сегодня особенно тщательно гримировался и долго репетировал свою роль, потому что от того, как хорошо он ее сыграет, могла зависеть жизнь. В его облике было продумано все – от темной трехдневной щетины на щеках и контактных линз, изменивших цвет глаз, до уверенной, вразвалку, походки матерого уголовника.

Войдя в кофейню, «кавказец» огляделся по сторонам таким быстрым и цепким взглядом, что присутствующие тут же признали в нем опытного и битого жизнью человека."

"«Кавказец» не стал задерживаться в общем зале. Он обошел стойку бара и сунулся в расположенный за ней темный коридорчик. Однако тут его остановил невысокий, но очень широкоплечий парень с кривым неаккуратным шрамом, пересекающим левую сторону лица.

– Ты куда это направился? – осведомился парень, небрежно поигрывая сложенной нунчакой. – Не видел, что над входом написано – посторонним вход воспрещен! Или читать не умеешь?

– Послюшай, друг! – «Кавказец» широко улыбнулся, сверкнув золотым зубом. – Зачэм так говоришь? Это я посторонний, да? Я свой челавэк, мнэ туда пройти надо, панимаэшь?

– Ты, свой человек! – Лицо со шрамом зло перекосилось. – Вали отсюда, пока я тебе башку не проломил! – И тяжелая нунчака со свистом описала круг над самой головой настырного «кавказца».

Однако тот сделал какой-то неуловимый жест, и грозное оружие отлетело в угол, а охранник со стоном схватился за руку.

– Да я тебя, морда чеченская, живого в землю зарою… – прошипел он в следующую секунду и потянулся здоровой рукой за пазуху, где отчетливо просматривались контуры пистолета.

– Зачэм горячишься, друг! – «Кавказец» улыбнулся еще шире. – Говорю же, я свой челавэк, к чэтырем тузам даму нэ прикупаю! Только прошу как друга, запомни, я – нэ чечен, я – мингрел!

– Что же сразу пароль не сказал? – недовольно скривился охранник, отступая в сторону и потирая ушибленную руку. – Я бы тебя сейчас запросто замочил и разбираться не стал…

– А ты мнэ дал сказать? – протянул «кавказец». – Ты такой горячий, прямо порох! Я же тебэ сказал, что свой челавэк, а ты сразу драться лэзешь! – И он прошел в заднее помещение кофейни.

Эта комната разительно отличалась от первого зала. Здесь мелькали хмурые бандитские лица, руки в синих наколках, звучал резкий хриплый смех и голоса с характерными уголовными интонациями. Между столиками сновали вульгарные, ярко накрашенные нетрезвые девицы с подозрительным блеском в глазах.