Много денег из ничего

Однако ничего обнадеживающего он сообщить не мог.

– Что-то, я извиняюсь, ты, парень, путаешь. К нам не берут, ежели кто сидел. Даже по мелочи.

– Так чё, конкретно, выходит, это не Толян Конопатый? – видимо расстроился Леня.

– Не Толян, – подтвердил охранник, – я ж его хорошо знаю. Это Костя Черепков, он здесь курьером работает.

– Курьером? – удивленно переспросил Маркиз. – А вид реально такой, как будто он крутой начальник! И не подступись, блин, к нему!

– Курьером, – повторил охранник, считая, что за полученные деньги должен хотя бы поговорить с посетителем."

"– Значит, не Толян! – с грустью проговорил Маркиз. – А с виду так похож – просто одно лицо! – И он неторопливо, вперевалку, как полагается уважающему себя братку, покинул помещение.

Теперь предстояло ехать на Мойку, чтобы разобраться, какое отношение квартира Ведерниковых имеет к Ирине Соловьяненко.

Припарковать машину на набережной Мойки оказалось практически невозможно, был занят чуть ли не каждый свободный сантиметр. Леня с трудом нашел место для машины в одном из соседних переулков и пешком дошел до дома Ведерниковых.

Красивое здание начала девятнадцатого века, как это часто бывает в историческом центре, было частично заселено обеспеченными людьми, но в нем еще хватало и запущенных коммуналок. Это было видно по окнам: на втором, третьем и четвертом этажах окна были оборудованы современными стеклопакетами (которые, кстати сказать, не очень-то подходили к облику старинного здания), а на первом и пятом этажах красовались давно не крашенные облезлые рамы. Кое-где выбитое стекло заменяла фанерка, сквозь давно не мытые окна виднелись вылинявшие занавески, а из одного окна на пятом этаже свешивалась красноречивая авоська с водочными бутылками.

Леня подошел к входной двери, оборудованной самым примитивным кодовым замком, и применил давно известный способ: взглянув на кнопки замка в боковом освещении, определил, какие из них больше вытерты прикосновением пальцев.

Метод вполне оправдался, дверь распахнулась, и Маркиз оказался перед двухтумбовым столом, за которым восседала крупная полная женщина пенсионного возраста с вязаньем в руках.

Отложив вязанье и спустив очки на кончик носа, она окинула Леню недоверчивым взглядом и раздраженно проговорила:

– Опять прутся! Сколько раз говорила – нету Люськи, посадили ее, слава Богу, теперь не скоро выйдет! Так нет – прутся и прутся! Ни стыда у людей, ни совести! Ищи себе другое место! А то живо милицию вызову, у меня для этого специальная кнопка имеется!

– Мадам, вы меня приняли за кого-то другого! – проговорил Леня, галантно шаркнув ножкой. – Я не знаю никакой Люськи и не имею ни малейшего понятия, в чем вы меня подозреваете.

– Не знает он Люськи! – продолжала возмущаться консьержка.