Мне тебя подарили

— Выпустите меня отсюда! Я же ничего не сделала! Я вообще-то потерпевшая! Меня-то сюда за что?!

Ответом послужила очередная ухмылка со стороны Габриэля.

— Это бесполезно. Здесь превосходная звукоизоляция. Они тебя не слышат, — типа посочувствовал и участливо похлопал ладонью по скамейке рядом с собой. — Присаживайся.

Я бы и присела. Но скамья, как назло, в наличии была одна.

Тоскливо вздохнула. И осталась стоять на ногах. На полчаса примерно меня хватило. Ноги предательски заныли так, словно я две смены подряд официанткой отработала. Грешным делом задумалась о том, чтобы расположиться у противоположной от португальца стены, прямо на полу, но заметив мои метания, Габриэль решил всё за меня, насильно притянув за руку.

— Бетон холодный и сырой. Простынешь, — пояснил заботливым тоном, не менее заботливо всё-таки усадив подле себя.

— Тебе-то какое дело до того, простыну я, или что со мной случится? — огрызнулась. — Изменщик, — не удержалась.

— Когда это я тебе изменял? — удивился этот... в край охамевший и обнаглевший тип.

Без комментариев!

Хотя, кое-чём спросить всё же стоило:

— Это ведь ты его подослал, да? — скорее поставила перед фактом, нежели спросила. — Своего помощничка, — уточнила. — С булочками.

Габриэль на это великодушно развёл руками.

— Прости, солнышко, но Руи не настолько самостоятельный и смелый, чтобы подвозить мою девушку без моего ведома.

— Я не твоя девушка, — скривилась ответно, подумала немного и вспомнила, что разговор уплывает в другое направление, так что вернулась к изначальной теме. — Кофе он откуда взял? На твоей вилле же нет кофе, — съехидничала, мстительно подумав о том, что столь желанный мною напиток, оказывается, всё-таки есть, просто я плохо искала.

Или нет.

— Кофемашину и остальное необходимое привезли днём. Пока ты спала, — разрушил все мои мстительные чаяния Габриэль.

И вообще…

Шах и мат мне.

Заодно и всей моей злости на него.

Глава 14.1

Окончательно и бесповоротно, в тот момент, когда:

— Днём? — протянула недоверчиво. — Для меня?

— Для кого же ещё, — усмехнулся собеседник. — Конечно, для тебя, вредина моя, распрекрасная. Я для тебя что угодно сделаю, ты только скажи, чего хочешь. Лишь бы улыбалась мне, — потянулся ближе, занёс руку в явном намерении прикоснуться к моему подбородку.

И это был очень-очень подлый поступок с его стороны! Потому что вопреки всему здравому и рассудительному, что должно во мне существовать, внутри осталось только дурацкое тёплое чувство, от которого таяли и растворялись все возведённые мной стены и барьеры. А ещё…

— Что, и даже разведёшься? — съязвила, отпрянув назад, в последнее мгновение избежав прикосновения.

Тут же язык себе прикусила.

Нахрена я это спросила?!

Как будто оно мне надо…

Следом — вовсе пожалела.