Мне тебя подарили

Но на улицу я в ближайшее время в любом случае не собиралась, так что пару раз покрутившись и оглядев результат своей деятельности, я осталась почти довольна. С такой же почти довольной улыбкой я малодушно воспользовалась красной матовой помадой, найденной в косметичке подруги, и подвела стрелки чёрным карандашом, после чего хорошенько расчесала и разобрала свои вьющиеся локоны, уложив их по плечам. Зачем так расстаралась? Наверное, хотелось соответствовать позаимствованному наряду.

Не для хозяина виллы же, в самом деле…

Тем более, что мой прикид Габриэлю всё равно не понравился. Мрачная физиономия амбала превратилась в концентрацию тихого праведного гнева, едва я вошла в столовую. Само помещение, надо отдать должное, выглядело весьма презентабельно. На разглядывании окружающего пространства я и сосредоточилась, пока бодро шагала по направлению к длинному овальному столу из стекла, уставленному обилием самых разных блюд. Светлая цветовая гамма, белый камень на полу, лепные гипсовые колонны, карнизы, цветочные розетки с деликатной позолотой, зеркальные поверхности и мебель в бело-золотой гамме — помещение выглядело просторно, как кусочек помпезного дворца, и совсем не ассоциировалось с хозяином дома, который упорно сверлил меня злобным взглядом, крепко стиснув челюсть.

— Что? — не выдержала витающего в воздухе напряжения."

"Не дожидаясь приглашения, уселась на стул по правую руку от мужчины. Послышался сперва скрип вилки о тарелку, а затем и скрежет его зубов. Но на это я не обратила никакого внимания. Повторно осмотрев то, что нас окружало, выдавила из себя любезную улыбочку, сосредоточившись на тарелках перед собой: хлеб, оливки, дыня (почему-то!) с ветчиной, а также разнообразие других фруктов, креветки, сыр, масло, запечённая на гриле рыба и овощи, рис и картофель в качестве гарнира, несколько сортов вина… Честно? Я потерялась. Захотелось всего и сразу. А ещё — кофе. Но кофе как раз-таки до сих пор не наблюдалось. Только вино. И кое-что прозрачное, в небольшом графинчике, часть которого была налита в низкий стакан, на треть наполненным льдом — исключительно для Габриэля. Сам графин тоже стоял на дальней стороне стола, по левый бок от амбала, довольно чётко свидетельствуя о том, что напиток тут присутствует не для меня. И, кстати, обо мне…

— На тебе нет белья, — спустя долгую паузу, процедил сквозь зубы всё также недовольно Габриэль.

Так увлеклась оценкой того, что можно было бы съесть, что отпущенное замечание застало врасплох. Но я не особо растерялась.

— А у тебя нет совести, — отозвалась деланно равнодушно. — Но я же не осуждаю.

Мужчина странным образом подавился. Почему странным? Так ведь не ел и не пил ничего. Прокашлялся. Залпом проглотил содержимое своего стакана.