Мне тебя подарили

— Достаточно убедительно?

Так и не оставил мне свободного пространства. Проигнорировал каждый косой взгляд в нашу сторону. Кажется, он вообще никого и ничего вокруг не замечал, лишь ждал моего ответа.

Пришлось самой освобождаться. Аккуратно отодвинулась, почти на расстояние вытянутой руки.

Только теперь вспомнила, что надо дышать!

Слишком пекло в груди.

— Очень убедительно, — не стала скрывать.

В чём именно он меня убедил, оповещать тоже не стала. Чуть ли не бегом выбежала на улицу. Уже там принялась ловить как можно больше кислорода. Ртом. Хватала, хватала и хватала, всё надышаться не могла. И совсем не ожидала, что моё условное единение окажется нарушено совершенно непонятным:

— Às vezes, o destino — a estreita rua, e às vezes sem limites o oceano, onde você pode se afogar e o abismo.

Та, кому принадлежали слова, застыла в полушаге от меня. Не поняла, когда она подошла и оказалась поблизости. Просто повернулась, а она уже тут. В длинной юбке, цветном платке и тёмной водолазке — одета совсем не по погоде. Ей давно за шестьдесят. Смуглая, черноглазая, она смотрела на меня с каким-то не в меру решительным требованием. И свои слова повторила.

— Я вас не понимаю, — развела я руками в извинении.

Уже было собралась достать телефон и активировать переводчик, как одна из моих ладоней оказалась перехвачена ею прямо в воздухе.

Не то, чтоб я испугалась, но инстинктивно отдёрнула конечность. Правда, то совсем не помогло избавиться от чужой хватки. Силы у старушки оказалось немало. Сверкнула на меня своими чёрными очами, пропитавшимися недовольством.

— Я вас совсем не понимаю, — покачала я головой.

— Иногда судьба — тесная улица, а иногда безграничный океан, в котором тонешь и пропадаешь, — раздалось позади от вышедшего из пекарни Габриэля. — Так она тебе сказала.

Он, как и я, внимательно разглядывал своевольную старушку, что в свою очередь на нас уже никакого внимания не обращала, сконцентрировалась на моей раскрытой ладони.

— Este homem está a tua rua! — выдала сердито.

И на этот раз я конечно же ничего не поняла. Жалобно уставилась на Габриэля. Тот устало вздохнул, отобрал у незнакомки мою руку. Что-то сказал ей в ответ. И денег дал. А меня от неё подальше повёл. Как маленькую. Всё за ту же руку.

— Кто она такая?

— Что, цыган никогда в жизни не видела? — усмехнулся мой сопровождающий.

Смутилась.

— А что ещё она обо мне сказала? — обернулась, но от присутствия старушки не осталось ни следа.

А ведь и полминуты не прошло!

— Ерунду всякую. Забудь.

— Да? И что за ерунда такая? — не сдалась я."

"Мужчина нахмурился. Тоже обернулся, чуть замедлив шаг, взглянув туда, где совсем недавно прозвучала фраза, о которой я его расспрашивала. Хмуриться не перестал.

— Сказала, что я — и есть твоя улица.