Моя по контракту

Стас обнимает меня за плечи, я чувствую, как давит недосказанность между нами. Грачёв напряжён, хотя и пытается казаться расслабленным, как обычно.

Конец фильма я не помню, проваливаюсь в дрёму, поджав под себя ноги на диване. Стас относит меня в спальню на руках и укладывет на кровать. Пока он рздевается, я «окукливаюсь» в одеяло и снова меня затягивает в сон.

— Стас, — говорю, едва ворочая уже языком, — ты же не будешь заключать сделку с этим чудовищем, правда?

Он что-то отвечает мне из ванной, но я не слышу что. Он не станет, не должен ведь. Потому что быть партнёром такого преступника — всё равно что самому стать преступником.

Уже почти уснув, я чувствую, как меня сзади обнимают сильные руки.

— Спишь уже, Змеевна? — будоражащий шепот в шею. — Продолжить начатое ты сейчас не настроена, судя по всему, но а если лайтово?

— Я сплю уже.

Спать-то почти сплю, но дыхание само учащается и становится глубже, когда Стас начинает меня трогать.

— А я сильно будить не буду.

Задерживаю дыхание, когда он, приспустив мои трусики, прижимается сзади и оказывается внутри. Вот так вот без прелюдии снова, но никакого дискомфорта я не испытываю, даже как-то уж слишком быстро становлюсь очень влажной. Оргазм тоже получается смазанный, и после него я почти сразу отключаюсь. Но сначала успеваю зацепиться за странное ощущение неудовлетворённости. Не физической. Эмоциональной.

26

Стас

— Ася, это всего лишь бизнес, не принимай так близко к сердцу, — утренняя истерика перед важной встречей напрягает. — Для «ПроМетТехно» это важный исторический момент. Разве твоему деду не хотелось бы, чтобы его дело процветало?

— Но не таким путём!

Змеевна рыдает всё утро. Детский сад, ей-Богу. Конечно, Рубанов не ангел, но кто из крупных игроков святой? Тем более, у нас с ним чётко разграниченное сотрудничество. Я пытался Асе объяснить, но она и слушать не хочет.

— Он преступник! Из-за него погибли люди!

— Это ещё доказать надо, — долбанный узел на галстуке во второй раз соскальзывает, нервируя, а ещё Ася сзади по спальне круги нарезает.

— А как же расследование Ларисы?"

"— Артёмова — журналистка. И как каждая писака, мечтает сделать собственную сенсацию. Дели на два.

— Даже на два!

Терпение рвётся, я отбрасываю долбанутый галстук на кресло и оборачиваюсь к Асе. Она, видя, что у меня уже тоже нервы сдают, замирает напротив. Ну какая же ещё дурёха.

— Ася, хватит! Это всего лишь пара десятков уток! Мёртвых уже к тому же. Ты просишь меня сорвать из-за них многомиллионную сделку? Как я буду выглядеть? Со мной больше никто из бизнес-элиты не пойдёт на контакт. Это приговор, понимаешь? — смотрит на меня широко распахнутыми глазищами, поджав дрогнувшие губы. — Хочешь уток — хоть целую ферму заведи!

Ася отворачивается, скрывая слёзы.