Мое искушение

Узнаю домашние новости, рассказываю свои. Конечно, не упоминая поступок Ромки. Иначе отец примчится уже на следующий день и увезет меня отсюда. Илья тактично уходит в другую комнату, не мешая мне. Потом собираемся и едем в колледж. Занимаем стратегическую позицию недалеко от основного входа. И наблюдаем за ручейком покидающих заведение студентов.

Девушку замечает Илья. Выходим на улицу вдвоем, преграждаем ей дорогу. Представляюсь и вкратце объясняю, кто мы и чего хотим. Сестра Марины — миниатюрная шатенка с усталым лицом и воспаленными глазами. Слушает молча, и когда уже думаю, что все зря, неожиданно соглашается поговорить. Из предложенных салона машины и кафе выбирает второе. И ведет нас в соседний дом, в небольшую уютную кофейню.

Размещаемся за столом. Илья заказывает нам с девушкой кофе с пирожными. А я начинаю разговор. И первым делом прошу прощения, что подкараулили ее у колледжа.

— Домой к вам не хотели приходить, чтобы не тревожить родителей. Есть новости из больницы?

— Все по-прежнему, — морщится она. — Мы с матерью туда каждый день по очереди мотаемся. Она — после работы, я после учебы. А ночью готовлюсь к занятиям. Устали все ужасно. Врачи никаких сроков не называют. Говорят, Марина может очнуться в любой момент.

Становится понятно, почему девушка выглядит настолько усталой. Тем ценнее, что не отказалась пообщаться. Думаю, как дальше строить разговор. Лера, в свою очередь, внимательно рассматривает меня и заявляет:

— А я вас видела. Сестра фото показывала. Спрашивала, чем вы лучше ее.

От таких откровений на секунду теряюсь. Но, с другой стороны, так даже проще.

— У вас доверительные отношения сестрой? — задаю вопрос.

— Нет. Не совсем. Слишком большая разница в возрасте, чтобы дружить, — медленно качает головой девушка. — Кроме того, Маринка не любит конкуренцию во всем. А я, как вы понимаете, конкурировала за любовь родителей. С ее точки зрения. Она много раз меня обвиняла, что специально строю из себя послушную дочь. А на нее наговариваю. Это не так, но ее не переубедить. В детстве еще пыталась, потом махнула рукой. В последние годы мы жили больше как соседи. Минимум контактов и разговоров по душам. Но иногда ее прорывало. Что-то сильно выбивало из колеи. А выговориться, видимо, некому. И она разговаривала со мной. Не душевно, а так, с поучениями. Типо готовит меня к реальной жизни. Только мне ее опыт не подходит.

— Можно подробнее? — прошу я. — Мы не лезем в вашу семью. Но в поведении Марины могут быть ответы на то, что с ней случилось."

"— Я понимаю, — вздыхает Лера. — Просто это не так легко. Пусть мы не ладили, но сообщать о ее не лучших поступках другим — это как предавать. Поэтому следователям я не сказала. Не хотела, чтобы родители узнали. А теперь постоянно мучаюсь.