Мое проклятие с глазами кошки

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился я.

Ребенок тут же погрустнел, опуская уголки губ вниз. Смотря на этого малыша я видел в нем светлую сторону своей души, которая с каждым годом уменьшалась, поражаемая чернотой нашего мира.

— А Халиса бы разрешила…, — прошептал племянник себе под нос, что не укрылось от моего слуха.

— Хорошо, но это в последний раз, — произнес я уверенно. — Обещай!

— Обещаю, дядя, — обрадовался мальчик, подпрыгивая на ноги.

— У тебя есть своя комната, не дело спать в чужой, — буркнул я, завидуя детской непосредственности. Я тоже хотел в кровать к Халисе, вот только не спать…

Отвесив себе мысленного тумака, подхватил на руки хохочущего племяша и понес его умываться.

Спустя полчаса Марик уже лежал на кровати моего главного повара, довольно щурясь.

— Спи! — шепнул я ребенку. — Мне нужно отлучиться на некоторое время. Не забывай, что ночью будешь спать в своей комнате.

— Да, помню, — закивал ребенок. — Днем я частенько сплю у папы, вот и сейчас не захотелось идти к себе.

— Я тебя понял. Спи, через часок приду и тебя разбужу.

Чмокнув малыша в щеку, отправился на выход.

Мне было тяжело находиться в комнате Халисы. Эта девушка здесь недавно, но каждая деталь данной комнаты напоминала о ней. Цветы в вазе, кружевные салфетки на тумбе и столе, легкие занавески на окнах — все это так было похоже на характер девушки, легкий, воздушный, скромный. Может, я старею, но мне так захотелось, чтобы моя супруга была именно такой. Я уже мысленно видел картину, как возвращаюсь домой после очередного блуждания по государству, а мне навстречу выбегает маленькая кнопочка с черными словно смоль волосами и карими глазами, а следом за ней нежная Халиса…

«Боги, Алерон! Ты точно сходишь с ума! Иди на письма лучше отвечай! Размечтался он здесь!»

Марик, появившись у меня в кабинете, отвлек от написания ответов на два очень важных письма. Именно этим я и собирался сейчас заняться, хоть голову освобожу от мыслей о кареглазой.

Когда конверты были закреплены печатью и гонец отправился их доставлять, я пошел проведать сон ребенка, надеясь, что Халиса с Баримором еще не успели вернуться."

"Уже подходя к комнате девушки, в которую последнее время уж слишком зачастил, услышал возле ее дверей гневный разговор:

— Мне нравится, как ты готовишь, — шипела Камалия, — но мне не нравится, что мой будущий муж говорит во всеуслышание о том, какая ты замечательная!

— Простите, но я вас не понимаю.

Голос Халисы заставил сердце биться чаще.