Мое роковое влечение (СИ)

— Прости, — вибрирует голосом. — Прости меня, детка. Я… — мощный выброс адреналина и все колотится вокруг. — Я ревную тебя. Не знал никогда что это, но ты наизнанку вывернула. Всю душу вытрепала мне. Не могу думать, что он… Около тебя… — глухо прокашливается и вновь обвивает крепче. — Я просто сдыхаю от тоски. А там он… Блядь… Я не могу! — рявкает с силой.

Проворачиваюсь с трудом в тисках. Обхватываю лицо, пытаюсь прочесть сказанное. Тайпанова трясет. Он дрожит мощным телом. Крупные плечи мурашками обсыпало. Он волнуется, но и меня волнует не меньше наше будущее, которое рождается здесь и сейчас.

И есть ли оно у нас вообще?

26

— Ты правда это сделал? — жду ответ, после того как вывалила неприглядные сомнения после рассказа о том, что поведал Кир.

Я замираю. Мне кажется, что все вранье. Что Кир ошибся, что это был кто-то другой. Но поведение Макса прибивает и уничтожает робкую надежду. Он смотрит в сторону. Не на меня.

За все время, пока, осторожно подбирая слова, выливала информацию, не проронил ни слова. Только иногда кивал и неприязненно улыбался. Меня настораживает такое поведение. Неуютно. Я словно чужой становлюсь.

Замерев, жду, что он ответит. В звенящей тишине лопаются струны надежды. Понимаю, что совсем не знаю Тайпанова. То, какой он сейчас мне неведомо. К сожалению, это так. Мы… Со скрежетом признаюсь сама себе, что наша связь основана исключительно на сексе. Но ведь есть же чувство. Есть! Или это просто химия?

Я измучена. Мне просто хочется заорать во всю силу. Устала.

С тех пор, как Макс вошел в мою жизнь, как вернулся Кир, жизнь напополам треснула. Много думала об этом. С Киром связывать судьбу не хочу. Так случилось, что семь лет проложили огромную трещину. Воронцов и сам это понимает. Разбитую чашку, как говорят, обратно не склеить.

А Тайпанов…

Да. Люблю. Да! Умираю без него! Да.

Но если сказанное бывшим окажется правдой, то не смогу быть с ним. Как бы не плакала истерзанная душа кровью, как бы не рассыпалась на части, не смогу.

— Частично, — осипший голос прибивает меня опасением.

— Как это? — пищу, потому как начинаю дрожать от грядущего.

— Готова выслушать? — тянет новую сигарету из пачки. — Садись удобнее, — кривовато усмехается. — Будет интересно.

— Макс! — предупреждающе тяну. — Мне важно знать. Пожалуйста, давай спокойно.

— Я спокоен, Ника, — не смотря на внешний покой, сверкающие глаза говорят об обратном. — Наша история началась давно. Слушай внимательно, Ник, — глубоко затягивается и смотрит прямо перед собой. Его спина напряжена, сгорблена, но кажется очень мощной. Макс сейчас похож на уставшего воина, присевшего отдохнуть после тяжелой битвы. — Мое детство было безрадостным. Не помню ни отца, ни мать. Точнее ни разу о таких не слышал. После детдома решил, что на войне мне самое место.