Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

 — К чему вы вдруг сказали про лето? Разве не вы так торопили меня под венец, что переступили через все правила приличия, через понятие чести? Разве не дали понять, что я должна смириться с вашим выбором?"

"— Жаль, что с образованием, которое вам дал Михаил Львович, вас не выучили иному, — резко ответил Андрей. — Например, обдумать каждое слово перед речью.

— Вы первый оскорбили меня. И не словом, а действием. Давеча. Запамятовали?

— О, нет, моя милая, вы первой развязали войну, именно вы. Вспомните, еще на Рождество, у церкви, — не задержался с ответом Андрей, а потом вздохнул и уже мягче продолжил.

 — Хотя какая ныне суть в том, кто первый сделал залп? Я предлагаю вам мир, Анна. Я устал от злых слов и колкостей, устал держать оборону и совершать ответные атаки. Все, чего я желаю ныне — насладиться вашей близостью ко мне, той, которая ныне позволительна жениху. Так позвольте мне это, милая Анна, — он вдруг остановил ее, развернул к себе, не обращая внимания на любопытствующие взгляды проходящих мимо них гостей, с которыми мимолетно раскланялся тут же, принимая их поздравления. Короткий любезный разговор, и те отходят, а Андрей снова продолжил, выждав некоторое время, пока они удалятся на нужное расстояние.

— Позвольте мне, Анна, узнать вас. У вас столько ликов, что я порой теряюсь совершенно, какой из них принадлежит вам истинной, — Андрей взял ее руку в свои ладони, стал поглаживать большим пальцем через тонкое кружево перчаток, вызывая в ней какую-то странную дрожь. Или этот озноб у нее был вызван порывами холодного ветра, что нежданно налетел со стороны леса, трепавшего перья на шляпках, кружево чепцов, подолы платьев и волосы непокрытых мужских голов? — Я бы желал верить, что истинная Анна — та, что была со мной в лесу.

Та, что давеча доверила мне слепо свою судьбу. Та, что улыбалась мне ныне в церкви и была так счастлива, когда оглашали наши имена. Станьте моим ангелом, моя милая…

Андрей поднес ее руку к губам после этих слов. Но коснулся не тыльной стороны ладони, не внутренней. Отодвинул край перчатки, поцеловал местечко на запястье, в тоненькие жилки, как ночью той целовал сгиб ее локтя. От этого простого касания губ Анна вдруг ощутила неудержимое желание, чтобы он увлек ее еще дальше в парк, скрываясь от лишних глаз, чтобы поцеловал так, как целовал той ночью, туманя рассудок.

А еще ей хотелось запустить пальцы в его волосы, пропустить меж них эти мягкие пряди, а то вовсе самой склониться к его лицу и покрыть его короткими поцелуями. И шею. Поцеловать его в шею.

Глаза Андрея вспыхнули каким-то странным огнем, и Анна поспешила отвести взгляд от его лица, испугавшись, что он мог прочитать ее мысли. Такие странные, такие неприличные. Совсем неподобающие девице.