Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Андрей бы долго приходил в ясное сознание, если бы не та картина, что он увидел, повернувшись растерянно в сторону позиций поляков. Все еще отчаянно рубил улан штаб-ротмистр без устали, оставшись совсем один — остальных уложили. Но вот кто-то из поляков, наконец сообразив, как можно остановить этого разбушевавшегося русского великана, вскинул карабин. Андрей не слышал выстрела и собственного крика, когда Павел вдруг дрогнул всем телом и упал с коня в тот же миг.

«…Как жаль, что многое не сделано до сих пор…», вспомнил Андрей слова, произнесенные прошлой ночью.

«Как жаль…»

Тут же в сознание снова проникли звуки боя: грохот канонады, ржание лошадей, людские крики, звук полковой трубы, все еще подававшей кавалергардам сигнал отходить. Кто-то ткнул Андрея в бок, и он повернулся тут же, готовый дать отпор. Но это был всего лишь солдат, который собирал раненых товарищей на поле и относил подальше от шквального огня.

— Контужены, ваше благородие? Ранены? — прокричал тот прямо чуть ли не в ухо Андрею. — Уходьте отседова, коли можете. Вона как палят!

Андрей быстро забрал седельную сумку с убитого коня, с трудом управляясь второй раненой рукой, и хотел уже последовать совету солдата, уже склонившегося над лежащими рядом воинами, как горячая волна ударила в спину с такой силой, что он перелетел через конский труп, на этот раз все же проваливаясь в темноту.

Он открыл глаза и снова поразился той тишине, что стояла над полем. Контужен, решил Андрей, пытаясь тряхнуть головой, чтобы сфокусировать взгляд и вернуть слух. Но вот где-то раздался одиночный выстрел орудия, за ним последовал еще один, и Андрей понял, что слуха он не лишен, что в полном сознании.

Значит, ныне и верно летний сумрак спускался, в вихри дыма и смрада порохового, что все еще стелились над полем. То и дело в воздухе проносился чей-то стон или крик на русском и французском, реже — на польском и других языках, умоляя помочь им.

Голова нещадно болела. Казалось, что в ней сидят несколько кузнецов и бьют своими молотами изнутри со всей силой, на которую только были способны.

Эк, его выбило из сознания, подумал Андрей, аккуратно шевеля ногами и руками, пытаясь определить, насколько целы его члены.

Уже окончен бой, судя по всему, а он так и пролежал здесь, укрывшись за бок убитого коня, который и после смерти спасал его жизнь. Лицо было липким на ощупь, от крови, как понял Андрей, горела огнем левая рука. В остальном, он вроде бы был цел, хотя и выглядел неважно, судя по всему, раз его не подобрали, отступая.

Андрей собирался с силами, чтобы, невзирая на боль, разрывающую голову и руку, подняться из своего укрытия и вернуться в расположение армии.