Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

 — Вот напасть-то! Думала я вас счету учить, да толку-то и нет! Тогда как спрошу — более их числом, чем людей у нас?"

"— Более, барыня, более, ваше сиятельство! — закивал головой стремянной, и графиня нахмурилась. А потом поманила к себе Григория, что тут же оттолкнул холопа и встал у окна.

— Вот что, Григорий! Дормез второй и коляску в лес надобно отвесть, покамест француз к реке не выехал. С барышней Катериной Петровной и остальными пяток людей отправишь на всякий случай. Пусть тотчас же отправляются! И холоп земельный с ними пусть идет. А то завел сюда, не выехать самим-то.

Анна Михайловна, верхом уедешь, коли нужда на то будет? — обратилась графиня к Анне. Та тут же кивнула, несмотря на то, что была совсем в неподходящем платье для езды. — Мария с тобой поедет. И стремянных возьмите пару с собой. Нынче ж вас на берег перенесут. Распорядись, Григорий!

Тот тут же скрылся из вида, криком отдавая распоряжения графини. Заскрипели колеса дормеза на берегу, который быстро разворачивали в сторону леса в трети версты от реки. Заржали лошади, когда тех стегнул кучер, вынуждая перейти на быструю рысь, чтобы поскорее укрыться в тени деревьев от нежданной встречи.

— Барышня, — снова возник в проеме дверцы Григорий, но Анна только мотнула головой в сторону заплаканной Марии, которая и рада была выйти первой из душной кареты. Ее тут же втащил к себе за спину стремянной, и она прижалась к нему всем телом, обхватила руками.

— Пошла! — громкий крик, и стремянной рванул с места, обдавая брызгами женщин в карете, едва не сбивая с ног Григория, что удержался за дверцу дормеза.

— Et vous?

[304]— Анна в тревоге взглянула на Марью Афанасьевну, которая ныне выглядела такой спокойной.

Сидела, откинувшись на стенку дормеза устало, медленно поглаживая болонку, пытаясь успокоить ту при это шуме, что стоял вокруг. — Как же вы?

— Ne vous en faites pas, ma chere

[305], - ответила графиня, улыбаясь одними уголками губ. — Что могут сделать старухе? Ровным счетом ничего. Но я никогда не прощу себе, коли что-то худое свершится с вами. И он…. Он тоже не простит мне того! Allez

[306], все уже готово для вашего отъезда!

Анна порывисто склонилась к Марье Афанасьевне и коснулась губами ее морщинистой руки, пытаясь скрыть слезы, что навернулись на глаза в тот миг.

— Au revoir, Марья Афанасьевна!

— A bient^ot, ma fillette! — ""eасково пробежалась по русоволосым локонам рука графини, прощаясь. — A bient^ot!

[307]Ну же! Идите, не то поздно будет укрываться!

Анна уже стояла в проеме дверцы, когда на противоположном берегу показались всадники в красно-синих мундирах и высоких шапках-конфедератках. Развевались под порывами летнего ветерка бело-красные флюгерки пик, что были в руках всадников, плюмажи на головных уборах.