Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

И если личико Анны можно будет быстро выправить от этой красноты и припухлости ледяной водой, то Катиш будет суждено ныне на бале быть с красными пятнами на лице. Впрочем, она бы и так алела от смущения. Может, и незаметно будет после следов слез.

Но еще один человек, что невольно стал свидетелем этой бурной ссоры, помимо слуг, не знал, что подобные обмены злыми словами были не в диковинку в этом доме. Андрей замешкался в вестибюле, отдавая лакею салопы тетушки и Маши, передавая тому свою шинель, а потом его вдруг схватил за пуговицу мундира только прибывший старичок со слуховым рожком и, с кем-то спутав, долго что-то выпрашивал. После не выдержал этого напора старости и глухоты, взял мягко, но требовательно старичка за локоть и повел наверх, в залу. Они только ступили на первую ступень лестницы, ведущей на второй этаж, как разразился этот неприятный инцидент.

И снова mademoiselle Шепелева, как заметил Андрей, подняв голову вверх. Да, тетушка права — дурно воспитана и своенравна. Жаль, что такая прелесть таит под собой эти качества. И жаль, что он не может оторвать от нее взгляда. Какого черта, злился он сам на себя, когда снова и снова находил поверх голов ее русоволосую головку в окружении других — разных мастей, но определенно мужских.

Она не стала подавать ему руки, когда подошла вместе с кузиной и рыженькой хорошенькой компаньонкой поприветствовать ее тетушку, по обыкновению занявшую место в одном из кресел у стены залы. Только присела в реверансе, придержав подол платья, опустив скромно глаза в пол. Не будь той сцены, что Андрей увидел нынче, он поддался бы этому скромному очарованию, этой юной прелести, и непременно записал бы в ее карточку танец, чтобы хотя бы на миг коснуться этой русоволосой дивы. Но он помнил эту мимолетную ссору кузин, видел припухлость от недавних слез на лице Катерины Петровны. Лицо же Аннет было словно мраморное — без красноты, без иных следов, которые выдавали бы, что и она раскаивается в содеянном. Нет, красивое, но холодное лицо с легкой улыбкой на губах…

Бал начался. Прошлись сперва в полонезе, что по этикету должен открывать танцевальный вечер. Андрей выбрал с позволения Марьи Афанасьевны для него Машу, не желая пока вести в танце никого из новых знакомых. После решил пропускать танцы, и только на легкую кадриль, быть может, выбрать кого-нибудь из юных девиц или замужних прелестниц, чьи взгляды он ловил на себе украдкой.

— Отчего не танцуешь, mon cher? — обратилась к нему тетушка, устало прикрыв веки. Она плохо отдохнула перед балом, и ныне на нее то и дело наваливалась дрема. — Еще нарекут тебя букой и дурно воспитанным, мне на огорчение. Поди, пригласи кого-то из девиц. Вон, та с крупными буклями у ушей, с кружевным эшарпом, девица Колосова.