Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Влодзимир быстро пересек расстояние, разделяющее их, схватил ее за запястье, чтобы удержать возле себя, не дать ей уйти от его вопросов, как она обычно делала это. — Вы желали помучить меня, заставить томиться неизвестностью, чтобы показать, кто сильнее из нас? Мне говорили, что вы истинная мастерица кружить головы, и ныне я вижу, что эти слова правдивы.

— Я не понимаю вас, — сердце Анны подскочило в груди от этой неожиданной атаки. Или от обжигающего прикосновения крепких мужских пальцев к своей руке.

— Довольно, панна Аннеля, — мягко произнес Лозинский, как обращался к ней в письмах, и она вздрогнула, услышав это имя.

И от пальцев, что поймали выбившуюся из-под шляпки прядь, заправили ту за ухо, коснувшись мимолетно кожи шеи. — Если бы ты знала, как я жалею, что приехал сюда, в эту усадьбу. Что вообще узнал тебя. Ступая на эти земли, я желал покорить, но никак не… Что за игру ты ведешь со мной?

— Вам не пристало так говорить со мной, — ответила только Анна, резко разворачиваясь, чтобы уйти, но он не позволил ей это — схватил сильнее за запястье, потащил в сторону с дорожки, чтобы скрыться с глаз сопровождающего лакея.

 — Что вы делаете? Я закричу!"

"— Кричи! — бросил ей Влодзимир, но она не открыла рта, просто размахнулась и ударила его в больное плечо, зная, что рана до сих пор причиняет ему боль. Он только втянул в себя воздух, прижал ее к дереву, больно ударив спиной о ствол, прижал подол платья коленом, лишая ее возможности двигаться.

— Отчего ты не кричишь? — спросил после, презрительно кривя губы, и Анна тут же обожгла его взглядом.

— Вы знаете прекрасно. Коли крикну, прибежит лакей. Тот скажет после отцу, и он выкинет вас за порог усадьбы, невзирая на опасность, что повлечет за собой это действо. Довольно же французы пожгли кругом. Подобной судьбы для Милорадово я не желаю.

— Неужто только от того? А отчего та дрожь, что бьет ныне? И не лги мне, что нет ее вовсе, я ощущаю ее пальцами. Ты просто боишься признать. И мне, и самой себе сперва, — произнес Влодзимир, и Анна заглянула в его глаза, растерянная, сбитая с толку его словами и теми ощущениями, что вызывало в ней помимо воли его столь близкое присутствие ныне.

Оттого, что смотрела ему в лицо, успела увернуться, когда тот склонился к ее рту, уклонилась от поцелуя. Губы Лозинского только по щеке скользнули, а после раздвинулись в улыбке.

— Мне по нраву твоя горячность, — прошептал он ей в ухо, обжигая нежную кожу своим горячим дыханием.