Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

А потом стал целовать ее лицо — лоб, нос, щеки — тихо приговаривая при том:

— Аннеля… m'amour… Ты спасла меня… разве не чудо? Разве не знак это, m'amour? vous aimez … vous aimez … vous aimez moi…

[369]

Анна же стояла, не шевелясь, даже дышать, казалось, перестала. Неужто она не любит более Андрея, подумала и ужаснулась этой мысли. Сдавило тут же в горле при ней. Но ведь прикосновения Влодзимира совсем ей не противны, как когда-то вызвали отвращение и отторжение мимолетные ласки Караташева. Ушли страхи и тревоги, что мучили ее остаток дня, отступили прочь за пределы этой комнаты, уступая силе мужчине, который привлек ее к себе, гладил ее волосы, ее косу, ее плечи, не в силах отвести глаз от ее лица.

"

"— Ты послана мне свыше, Аннеля, — шептал он, медленно проводя кончиками пальцев по ее лицу, повторяя его черты. — Ты дар небес для меня. Ты само воплощение страсти. Ты — сила, ты — огонь, что пожирает без остатка, без пощады. Стань моей, Аннеля… Позволь увезти тебя в Бельцы моей пани… Только моей… Моей!

И она сама качнулась вдруг к нему, обхватила его стан, обтянутый рубахой, прижалась всем телом, позволяя коснуться губами своих губ.

Только сердце подскажет, решила она, только сердце…

Его губы были такими теплыми, слегка шершавыми от ветра, что бил этим утром ему прямо в лицо на конной прогулке. Тихо треснуло полено в камине, догорая. Тиканье часов в соседней комнате на каминной полке. Завывание ветра за стеклом окна.

Время не замедлило свое течение. Мир не заиграл иными красками, не наполнил душу тем восторгом, который она познала когда-то в иных объятиях, в других руках…

— Я не люблю вас, — прошептала Анна тихо, когда Лозинский прервал на миг поцелуй.

Теперь она знала это без всяких сомнений. Она не любила его, как ни обманывалась она обстоятельствами, чужими словами, трепетом тела, биением крови в жилах в его присутствии.

Но Влодзимир не услышал ее. Или сделал вид, что не услышал. Снова завладел ее губами, делая поцелуй еще глубже, выплескивая в поцелуе весь тот жар, что терзал ныне его тело. Обхватил ее крепче, прижимая к себе здоровой рукой, отрывая от пола под ее возмущенный вскрик, подавленный его губами.

Шагнул назад, к козетке, уложил Анну на нее, прижимая весом своего тела, не давая даже шевельнуться. Ни она, ни он не заметили черной фигуры, что быстро развернулась и вышла прочь из соседней комнаты, едва они скрылись из видимости.

— Прошу вас… не надо…, - прошептала она, когда его губы скользнули от ее рта вниз по шее к вырезу сорочки, в котором белела при свете огня камина нежная кожа. Уперлась ладонями в его плечи, стараясь все же не повредить его рану, отстраняла от себя с усилием.