Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

 — Этот человек — Андрей… и так и будет! Так и будет, слышишь?

Они долго молчали, буравя друг друга напряженными злыми взглядами, а потом Петр тихо проговорил:

— На образах, Анна. Только так поверю. Не сделаешь того — блудницей нареку. Ибо только блудница будет тебе именем в том случае.

Анна резко шагнула к святым ликам, что наблюдали с легким укором в глазах за ссорой брата и сестры из угла, сняла с полки образ Христов и коснулась того губами, крестясь другой рукой, четко выговаривая каждое слово из своей клятвы брату. Внутри все горело от обиды и злости, слезы комком стояли в горле.

Но она сдержала свой гнев, понимая, насколько сама виновата в том, что ныне происходит в ее жизни.

— Ты заигралась, Анечка, — уже тише и мягче произнес Петр после, отводя глаза от ее обиженного взгляда. — Пусть даже он сам преследует тебя, но только ты виновата в том. Забылась, что уже не то время, когда легко и без вины можно флиртовать с мужчиной, что восхищение в его глазах может и иное принести. Не только слепое обожание твоей красы… Прости меня, — добавил еще тише. — Прости за слова мои злые, за то, что выслушать пришлось. За подозрения прости и за обиды нанесенные.

Она ничего не ответила. Вернула образ на полку, снова перекрестилась перед святыми ликами, освещенными скудным светом лампадки, а потом шагнула вдруг к брату, опустилась подле него на ковер, обняла его единственную ногу."

"— J'ai peur, mon cher

[389], - прошептала Анна, и он, как прежде, стал ласково гладить ее по волосам, неприкрытым чепцом. — Мне так страшно. Мне мнится все происходящее страшным сном, что никак не кончится… Я утра жду как манны, а оно все нейдет. Все нет рассвета, не луча первого солнца… Лозинский сказал, что французы могут идти обратно к границам по Смоленской дороге.

Что непременно будут тут, в Милорадово, по пути, грабя и убивая… j'ai peur… что будет, коли придут сюда войска?

— Je vous dis que non

[390], не случится того, — твердо сказал Петр. — Милорадово так далеко от тракта. В стольких верстах. На наши земли и не выйти ненароком, лишь дорогу зная сюда. Так что не думай о том, Анечка, не тревожься…

Они сидели молча некоторое время, а после Анна вдруг спросила, поднимая взгляд, полный надежды, глядя на Петра напряженно:

— Папенька сказал, что без вести сгинувший — еще не значит погибший.

Что скажешь ты, Петруша, милый…?

Что он мог сказать? Только плечами пожать в ответ, мол, все бывает, надежно храня от нее истину. Потому что он знал, доподлинно знал о судьбе Оленина. По крайней мере, на начало осени. Да, он не солгал, говоря об одном из кавалергардов, встреченных в походном лазарете. Тот действительно сказал ему, что Оленин не возвращался вместе с остальными на позиции, и что судьба его неизвестна на тот миг. «C'est dommage»

[391], - подумал тогда Петр, прикусывая губу.