Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

А потом спускали в сараи после просушки, где цепами молотили зерно, ссыпали в мешки, стараясь не потерять даже пригоршни, и относили к столу старосты, пристально наблюдающего за всем процессом и ставящего очередную галочку на бумаге за каждый мешок."

"Иногда подле стола старосты становился стул с высокой спинкой, принесенный одним из лакеев из усадебного дома. На этот стул усаживался молодой барин и внимательно следил за работой крестьян. И если от взгляда старосты еще могло ускользнуть, что кто-то накроет немножко зерна соломой, чтобы после унести к себе в закрома, то от цепкого глаза барина это было не скрыть.

Да и трудиться приходилось в полную силу, иначе тот тут же показывал знаком старосте, кто получит дополнительные часы работ. От молодого ничего нельзя было скрыть! Да на расправу уж больно крут тот был — бывало, сам мог приложить костылем, если что было не по нему, не по его воле.

Даже солому аккуратно складывали в мешки, пытаясь сохранить все, что осталось после молотьбы. Позднее она пойдет на подстилки тем животным, что вернули в усадьбу из лесов с Божьей помощью. Поляки увели с собой много скотины, а что не увели — то порезали, забирая с собой целые туши, не желая оставлять ничего тем, кого оставляли в Милорадово.

Да только толи не справились с таким количеством скота, толи еще что, но пришел спустя время в усадьбу Титович и сообщил, что в лесах окружных много бесхозяйственных голов. По распоряжению Петра крестьяне отыскали и пригнали на двор найденных коров, овец, свиней, даже тех, на ком не было клейма скотного двора Шепелевых, привели несколько лошадей. Тут же поверх старых чужих отметин поставили новые, со знаком усадьбы. Время такое, разве ж можно иначе?

А потом, на удивление обитателям усадьбы, в парке поймали пару лошадей с местной конюшни, вернулись разогнанные по округе собаки псарни. Анне тогда казалось, что Петр рад был больше видеть именно гончих и борзых, сумевших прожить в лесу около седмицы, чем скот, суливший неголодную зиму, которая могла грозить им.

С тех пор Петр и пропадал из дома с раннего утра до самых сумерек. То в овинах да в амбарах работы наблюдает, то пойдет в конюшни проверять, как за лошадьми ходят, то на псарне задержится, наблюдая за собаками.

Анна же, по обыкновению, держалась подальше от заднего двора и хозяйственных построек, где шли работы. Ее любимая Фудра пропала, не вернулась среди прочих, и даже заходить на конюшенный двор для нее было мучительно. Ее маленькая белая лошадка, которую несколько лет назад преподнес в дар к дню рождения отец… Где она ныне? Под чьим седлом ходит? Да и ходит ли — Фудра была не крепким конем, предназначенным для долгих переходов и тяжелых седоков. Думать о той потере было больно.