Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Ничего она не сделала, даже голоса не повысила — все тем же спокойным и размеренным тоном ответила:

— Не вы ли давеча говорили мне, что слушать толки не должно? Так вот, я повторю вам ваши же слова — не должно слушать толки! То, что… случилось, есть несчастье и только. Мой брат ни за что и никогда не лишил бы себя жизни!

Каждое слово отчеканила твердо, сама не зная, кого убеждает в том, что говорила — отца Иоанна или себя. Глаза сверкали огнем злости, руки сжаты, а сама поза выражала убежденность и превосходство, словно напоминала, что иерей всего лишь служит при церкви, которая стоит на землях отца.

Но в этот раз отец Иоанн не отвел глаза, смело встретил ее взгляд.

— Коли вы, Анна Михайловна, убеждены в том… но вы должны понимать. Коли есть такой грех, коли смертоубийство… Надо бы в епархию отписать…"

"— Греха нет! — отрезала Анна. — Я распоряжусь насчет могилы, а дьякон пусть место укажет, где ее должно разместить, — а потом добавила, видя его неуверенность. — Петр Михайлович обещался помочь в восстановлении убранства церковного. После скажите мне, в чем нужда есть по-прежнему.

Я помогу в том. Просите смело!

После минутного размышления отец Иоанн кивнул, соглашаясь, отступил в сторону, позволяя ей вернуться в комнату, где чтица тихо произносила слова псалтыря. Хотя попросил, чтобы барина отчитывали именно в доме, не в церкви, упирая на то, чтобы из дома уходил усопший в последний путь. Анна не стала спорить, согласилась с ним, понимая, что едва ли он поверил ей в ненамеренную смерть. Да и едва она ступила обратно в комнату, где лежал Петр, ее уверенность в собственных словах, что поддерживала в том коротком противостоянии, куда-то испарилась.

Снова в голове закружились в хороводе вопросы, сомнения и страхи, снова стали вспоминаться слова Петра, сказанные накануне.

Как и сейчас, когда Анна под тихий хор певчих стояла возле гроба, не обращая внимания, что воск с тонкой свечи, которую держала в руках, каплями несколько раз упал на тыльную сторону ладони. Права ли она была в том споре со священником, права ли была, когда запретила хотя бы малейшее следствие чинить по этому делу, опасаясь получить совсем не тот результат, который устроил бы ее семью? Даже подумать было страшно и больно о том, что Петр мог убить себя сам, как слышала Анна, делали некоторые должники не в силах расплатиться по векселям и заемным письмам.

Ведь это означало, что из-за собственного упорства Анна довела брата к тому краю… Девицы часто выходят замуж без особого расположения, что уж говорить о сердечной склонности. Могла бы она хотя бы раз забыть о собственном самолюбии ради семьи, ради брата. Хотя бы раз в жизни переступить через свою гордыню, через свое «Я».