Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Но тоже неплохо, подумал он зло, если раздроблены кости, то полковнику не ходить на обеих ногах никогда, а может, и Антонов огонь довершит то, что начала пуля, кто ведает. Отменный дар от Лозинского за все, что тому довелось испытать — стать калекой от его руки.

Андрей качнулся, с трудом сохраняя равновесие на одной опорной ноге, и Влодзимир улыбнулся еле заметно взгляду. Пусть же упадет, пусть лишится права выстрела. И тогда…"

"— Время! — проговорил Кузаков, словно говоря, что вот-вот та минута, что дана раненому на выстрел, истечет. И сцепив зубы, пытаясь забыть о пульсации в ноге, отдающейся острой болью во всем теле, Андрей снова прицелился в поляка.

Нет, он не дарует тому возможность уйти отсюда целым, выстрелив в воздух, как бы ни напоминал голос Марии, звучащий в голове: «Вы не убьете его, потому что она проклянет вас в том случае за его кровь!» Собственный же голос шептал: «Убей его… прямо в сердце выстрелом! Убей за всю боль, что довелось испытать. За то, что она выбрала его… Убей! Убей же! Ну же!»

И он нажал на курок, тут же после выстрела падая наземь без сил, уступая настойчивым мольбам тела облегчить боль, не наступая на раненую ногу.

Подал лекарю, что бросился к нему, знак подойти первому к Лозинскому, который получил рану в грудь.

— Ранение неопасно. Пуля в теле, — объявил эскулап, бегло осмотрев того, упавшего на землю на бок, тяжело дыша. — Полковник был милостив к вам, сударь. Чуть ниже, и задето было бы легкое. Ищите отменного цирюльника, пусть извлечет пулю.

— Ему просто повезло, вашему полковнику, — процедил сквозь зубы Лозинский, морщась от боли, отталкивая руку лекаря со сложенным полотном, которое тот хотел приложить к ране поляка.

— Как пожелаете, — пожал плечами лекарь, убирая полотно. — По мне — хоть помрите тут от кровотечения. И полковник редко когда промахивается. Мне ли не знать того… я при полку уж поболее полутора десятка лет. С вашего позволения, сударь, — и лекарь поспешил к экипажу, которому уносили потерявшего сознание Андрея, аккуратно придерживая раненую ногу.

В доме на Северном бульваре их уже ждали со свежим полотном, корпией и подогретой водой. Годы, проведенные вблизи армии, научили Марию быть готовой после каждого подобного дня, когда может пролиться кровь, обработать раны, помочь остановить кровь.

Она была рядом все время, пока извлекали пулю и осколки кости из раны, белая, как полотно рубахи Андрея, но решительно выпрямившая спину — пусть только попробует кто-то увести ее из этой комнаты. Только кусала до крови губу при каждом стоне или возгласе боли Андрея, пока лекарь совершал необходимые манипуляции над раной.

Она же была рядом и после, когда уже после обработки раны, Оленина оставили в покое, напоив опием для унятия боли.