Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

И о своем намерении проводить своих неожиданных спутниц до станции он почему-то сообщил, не поворачивая к ней головы, именно мадам Павлишиной, кивнувшей ему одобрительно."

"После коротких минут вежливого прощания и коротких поклонов их маленькая компания (Андрей, мадам Элиза, Анна и лакей, несший покупки, совершенные нынче днем) двинулась к станции, аккуратно обходя слякоть и грязную жижу, в которую неизменно превращались улицы по весне. Благо, что к вечеру стало чуть подмораживать, как заметила мадам Элиза, заводя разговор, пытаясь хоть как-то смягчить тот лед, что образовывался не только на жидкой грязи и редких лужах улиц.

Андрей отвечал скупо, чувствуя, как напряжена ладонь Анны, лежащая на его локте, как она максимально отстранилась от него в их коротком пути до места, где стоял в ожидании поезд Олениных.

Алевтина Афанасьевна была недовольна и даже не прилагала никаких усилий, чтобы скрыть свое недовольство согласно правилам этикета. Она даже не стала дожидаться, пока Андрей и его спутницы приблизятся к ней, спряталась в глубине кареты, словно уходя от нежеланного для нее знакомства.

Да и сама Анна не испытывала никакого желания быть представленной тем, кто сидел в карете, но разве она могла воспротивиться, когда Андрей подвел ее к карете матери?

— Maman, Софи, позвольте представить вам — mademoiselle Шепелева, — и уже Анне и мадам Элизе, стоявшей в шаге от них. — Моя мать, Алевтина Афанасьевна Оленина, и моя сестра, Софья Павловна.

Если некрасивая на первый взгляд Анны сестра Андрея еще попыталась придать их знакомству хотя бы нотку любезности, коротко кивнув головой и произнеся тихо подобающую случаю вежливую реплику, то мать Андрея не соизволила даже бровью повести в ответ на полагающийся случаю книксен Анны.

— Ma chere fille, не могли бы вы поинтересоваться у вашего брата, сколь долго мы намерены стоять здесь? — обратилась она к сестре Андрея, и Анна с трудом удержалась, чтобы не показать своего удивления этой реплике. Андрей же, казалось, не обратил на нее ровным счетом никакого внимания, даже не дрогнул ни один мускул на лице.

— Мы дожидались только mademoiselle. Тотчас же и тронемся, — ответил он.

— Ах, mademoiselle! — вдруг повернулась к Анне Алевтина Афанасьевна, улыбаясь, и эта улыбка несколько насторожила девушку. — Убеждена, что вы стали бы весьма приятной спутницей в пути до имения моего сына, но — увы! К моему величайшему огорчению, в экипаже, в котором ехала моя девушка, что-то с колесом… Я не могу оставить несчастную вместе с багажом на станции, можно ли то?! Хотела послать к вам, чтобы вы не утруждали себя прогулкой до станции, да вы скорее подошли.