Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

— Простите меня, Андрей Павлович, за мое поведение в тот день, когда… когда… Я не знала о вашем…, - и смешалась, не зная, какое слово назвать. «Увечье»? Но оно ранило ее саму это грубое слово, потому и замолчала, надеясь, что он поймет.

— Простите меня, Анна Михайловна, — ответил Андрей ей в тон как-то глухо. — Но я бы не желал говорить о том. Я принимаю ваши извинения, и будет об этом.

И снова в дормезе повисло тяжелое молчание. Говорить обоим было тяжело, но не менее — молчать, когда сидели едва ли не плечом к плечу, когда можно было чуть скосить глаза и заметить ладонь, лежащую на колене своего спутника.

Анна смотрела на пальцы Андрея, обтянутые тонкой кожей перчатки, и внутри становилось все горячее от желания коснуться их, переплести свои пальчики, ощутить тепло его руки. То самое, которое до сих пор помнила, несмотря на прошедшие годы."

"Забыть обо всем и сомкнуть руки, как когда-то их ладони соприкоснулись в церкви на оглашении предстоящего венчания. Переплести пальцы, чтобы никогда не размыкать их больше. Ведь только с ним, только так близко к нему Анна хотела быть, она так явственно почувствовала это желание, что даже слезы на глаза навернулись.

И еще от того наполняющего ее до самых краев чувства покоя и какой-то странной благости, что неизменно приносило его присутствие. Без Андрея она не жива, вдруг пришло осознание, до сей поры надежно спрятанное где-то в самом уголке души. Раньше еще как-то удавалось обмануть себя — ожиданием его возвращения, вынужденной разлукой, а вот сейчас не получилось. Это горькое и одновременно такое сладкое понимание выступило на свет, показываясь во всей красе, полное силы бороться с призрачными обманными уверениями, что придумывал разум. Нет, она не жива без него… и мир так не светел, как ныне, несмотря на сумерки, опускающиеся на еще снежные просторы вдоль дороги.

Анна закрыла глаза, стараясь не думать о том, что поняла сейчас, сцепила пальцы крепче, борясь с желанием коснуться рядом сидящего. Попыталась занять себя иными мыслями, ухватилась за спасительную уловку обдумать нынешнее положение ее маленькой семьи, шаткость своего маленького мирка, который до поры был спасением для нее. Хотя нет, и об этом думать она не желала.

Только не ныне, когда не хотелось пускать даже мимолетно тревогу в душу. Попыталась и эти мысли прогнать прочь, стала думать о предстоящих хлопотах на следующей седмице. И верно — за мысленным погружением в приготовления к Светлому воскресенью она настолько отвлеклась на некоторое время от своих дум и тревог, что забылась. Именно забылась — задремала, как обнаружила с удивлением, когда дормез чуть качнулся на неровности дороги, и голова Анны склонилась на плечо Андрея.