Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

А ее жизнь тут, подле Алевтины Афанасьевны?! Да и кому будет нужна девица в летах? И это ныне-то, после войны и похода в Европу, когда женихов справных на всех девиц не хватает?"

"— На Красную горку свадьбы в селе будут, — проговорил Андрей, напоминая матери и сестре, что придут за благословением и к усадебному дому по обычаю, заведенному прежним хозяином, который Андрей был намерен поддерживать и далее. — Не возьмете ли на себя, maman, подготовить подношения для молодых?

Крепостных молодоженов следовало не только благословить добрым словом, но и поднести тем по кубку крепкого вина, разделяя вместе с барином тост за будущую жизнь, а еще одарить тех деньгой.

Андрей уже подготовил по золотому рублю для каждой пары, что придет на следующей неделе к парадному подъезду усадебного дома.

— Не могла бы я…? — Софи любила домашние хлопоты, которые предоставила ей вести мать в Агапилово и в московском доме, потому и осмелилась предложить свою помощь. Но была тут же прервана недовольной репликой матери:

— Не могла бы! Андрей Павлович должен о том просить буфетчика своего, коли нет той, кто занялась бы тем по праву.

Коли супруги нет! Пора бы уж подумать о том вашему брату. Не юнец давно, — а потом вздохнула деланно тягостно, показывая свое недовольство. — Но нет! Вашему брату надо было ехать на сев через бездорожье весеннее вон из Москвы. Там ему было не по нутру, вестимо, раз выехал, когда все благоразумные люди по домам сидят.

Алевтина Афанасьевна до сих пор не могла забыть, как едва приступ сердечной у нее не случился, когда за похожим на этот завтраком в московском доме Андрей сообщил, что намерен ехать на Пасху в гжатские земли. И она ясно понимала, что тянет его туда, и это вовсе не забота о посевных работах.

Сперва хотела разыграть болезнь, чтобы удержать сына от этого шага. Было время — несколько лет назад, эта уловка так помогла ей, когда нашла в Агапилово письмо от этой кокетки Надин. Когда узнала, что та может оставить одного брата ради другого, как сделала это некогда. Ну, уж нет, вспылила тогда Алевтина Афанасьевна. Что бы ее Бориса да с носом оставили! И кто — собственный брат! Quelle scandale!

И она тогда писала в Петербург, куда уехали за покупками к свадьбе Надин с родителями и Борис: «Mon cher fils, mon couer

[576], вы должны немедля повести под венец свою нареченную, покамест не потеряли то, что считаете своим.

Доверьтесь maman, венчайтесь тотчас, как получите от меня иную записку с вестью о моей хвори, ссылайтесь на то, что я на одре заклинаю тому свершиться…». Ее Боренька так сильно желал эту темноволосую вертихвостку. Разве она могла поступить иначе? Потому и легла в постель в тот же вечер, разыгрывая приступы боли, призывая к себе местного иерея для «последней исповеди».