Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Die Unbesonnenheit, meine gn""adiges Fr""aulein!

[614]Вот что это есть — die Unbesonnenheit! У вас такой дивный голос. Неужто вы нас накажете его потерей? Неужто мы более не услышим дивного пения вашего? Я ведь до сих пор помню, как отменно вы пели ту арию на том бале. А ваш голос! Гораздо лучше голоса ведущей актрисы вашего театра, смею заметить вам! Wie is doch gleich…?

[615]«О, возврати его любовь…!». Помнится, ваш отец тогда был так горд вами…

И Анна не могла не вспомнить тот бал в канун нового 1812 года, когда она исполнила арию, либретто которой перевел с итальянского языка Павел Родионович.

Это был своего рода подарок от Анны Михаилу Львовичу, который так и светился от гордости за свою дочь. Она словно увидела его в это мгновение перед глазами. Такой счастливый… И Петр, стоявший чуть поодаль от ровных рядов кресел, занятых гостями того Новогоднего бала. Золото волос и эполет в многочисленных всполохах огоньков свеч, широкий размах плеч. И та же самая гордость за сестру, за ее красоту и стать, за ее голос.

А Андрея тогда не было на том балу. Анна точно помнила это, ведь она ждала его присутствия, страшась даже самой себе признаться в этом желании.

Ей так хотелось, чтобы он тоже смотрел на нее, стоящую возле музыкантов, завораживающую слушателей своим голосом, своими плавными жестами ладоней, которые она порой вскидывала, будто умоляла Господа о чем-то.

Она словно напророчила себе в тот канун будущие дни. Пришли и слезы, и страданья, о которых пела в арии, потеряла свою любовь. Тот год принес ей только горе, пронесшись огненным вихрем не только через земли империи до Москвы, но и через ее жизнь…

— Я вас огорчил? — ласково коснулся ее плеча доктор Мантель, заметив, как погрустнели ее глаза.

 — Не желал того, прошу покорнейше простить… Что же до вашей хвори, то тут мои рекомендации будут таковы… Вы слушаете ли меня, gn""adiges Fr""aulein? ^Aам надобно все неукоснительно соблюсти, дабы остаться при вашем чудном голосе и впредь. И не только для пения! Да и потом — вряд ли меня отпустят из Милорадово, покамест вы не выправитесь… Так что я весьма заинтересован в вашем полнейшем выздоровлении!"

"Доктор был категоричен. Постельный режим, даже когда спадет жар, которым нынче горело ее тело. Полоскания, обильное и теплое питье («Не горячее! Теплое, gn""adiges Fr""aulein!»).

'Iикаких визитов и, по возможности, никаких контактов с ребенком. И горькое лекарство в каплях, которое он вручил Пантелеевне, пытающейся запомнить все, что говорил господин Мантель Анне.

А тем временем, в усадьбе принялись за подготовку к майским забавам, как рассказала Глаша своей барышне, получив эти вести от своего дружка, одного из лакеев дома.

— Говорят, будет бал через пару седмиц! — возбужденно шептала Глаша, невольно подражая тому шепоту, которым изредка во время своей болезни могла говорить Анна.