Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Тихонько трепетало пламя тонкой свечи в ее руке. Непривычно для прихожан громко читал отец Иоанн слова ектении, и спустя некоторое время каждое из них стало проникать в самое сердце Анны, вызывая в душе целую бурю эмоций.

— … о рабе Божием Андрее и рабе Божьей Анне, ныне обручающихся друг другу, и о спасении их Господу помолимся… о еже податися им чадом в приятие рода, и всем яже ко спасению прошением, Господу помолимся…

«Даруй, Господи, нам детей… даруй…», крестилась Анна, устремляя взгляд на расписной потолок храма. «И любовь его ко мне помоги сохранить через годы, что я проведу подле него… чтобы любил всегда так же горячо, так же неистово, как я люблю его… как всегда буду любить! И сбереги его, Господи, всегда и везде… потому что мне без него — не жизнь!»

И сама же не удержала вдруг счастливых мимолетных слез, которые сорвались с длинных ресниц, когда повернула голову и смотрела, как отец Иоанн надевает быстро на палец Андрея золотой ободок кольца.

— … обручается раб Божий Андрей рабе Божией Анне…

Свершилось. То, о чем она так долго грезила ночами, то, что так часто снилось ей в ночных снах, свершилось, когда и ей на палец скользнуло кольцо холодным ободком.

— …обручается раба Божия Анна рабу Божию Андрею…

— Навеки веков, — проговорила про себя Анна, словно запечатывая сказанное, как подсказала ей суеверная Пантелеевна, желая, чтобы молодые всегда были вместе, как нитка с иголкой.

— Смотри же, не позорь седины мои да память матери своей, — убеждала она свою питомицу, расчесывая волосы прошлым вечером, подготавливая ее к ночному сну. — Поведет вас после обручения в храм из притвора отче, ты наперед Андрея Павловича не ступай да на плат ногой не смей первой ступить. Жена завсегда найдет к мужу подход, чтобы на расположении его быть. А ты, моя касаточка, моя милочка, уж точнехонько сумеешь то. Ох, Христом Богом прошу тебя! Помню ведь твое намерение дурное-то! Помню-помню твои разговоры с Полиной-то…

И Анна улыбалась, слушая нянечку, вспоминая, как твердо говорила когда-то, мечтая вслух о своем венчании, что первой на шелк у аналоя ступит. Чтобы главой стать в семье. Чтобы муж под пяткой был. Чтобы показать, что не просто в жены девицу дворянского рода берет, а ее, Анну!

А сейчас, когда настал момент занять место у аналоя в храме, задержала шаг, позволила Андрею первому ступить на плат, зная, как внимательно следят за происходящим собравшиеся в храме, чтобы после разнести толки по всей окрестности в деталях. И даже тени сожаления не было или досады при том, как заметила довольную улыбку Алевтины Афанасьевны. Потому что поняла, как сильно хочет этого сама. Позволить именно ему первому шагнуть на белый шелк, как будет он шагать по жизни, ведя ее за руку. И самой встать подле.