Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Оперлась на руку Андрея, вложила доверчиво пальчики в его ладонь, которая тут же сжала те в легком и ласковом пожатии. И так и не выпускала. Ни когда пошли вместе к Алевтине Афанасьевне, стоявшей посреди салона, величаво выпрямив спину. Ни когда опустились перед той на колени на время благословения и слов родительского напутствия на будущую совместную жизнь. Ни после, когда принимали поздравления гостей, присутствовавших на венчании или прибывших непосредственно к торжественному обеду, который был дан в парадной столовой.

Только когда рассаживались на положенные рангу места за столом, разомкнули они руки, и Анна словно была лишена какой-то опоры в тот же миг. Снова отчего-то стало чуть неспокойно на душе без тепла его руки.

Тихим ручейком текла неспешная беседа за столом, то и дело прерываемая вежливым смехом или звяканьем приборов о фарфор на фоне плавных нот, которые выводили смычки домашних музыкантов по струнам. Шелестел за распахнутыми в парк окнами легкий летний дождь, принося прохладу после жаркого дня. Анна изредка косилась поверх головы сидящего напротив нее предводителя дворянства на эти капли, так ярко сверкающие в солнечных лучах нынче, и не могла не думать о том беспокойстве, что изредка волной поднималось в груди.

Нет, не от того, что внезапно небеса разверзлись дождем.

— К счастью! К счастливой доле! — пронеслось по столовой в тот же миг, когда неожиданно с ясного неба при ярком солнечном свете хлынул дождь, на короткий миг заглушая звуки струнных. И Анна знала эту примету, которой довольно улыбнулась Вера Александровна, поймав взгляд племянницы. Нет, дело было вовсе не в дожде."

"Быть может, в том, что Анне так сильно хотелось сейчас протянуть руку и накрыть ладонь Андрея, чтобы он в который раз пожал ее пальчики, вселяя покой в ее истомившуюся отчего-то душу. Или быть может, от того, что она замечала эту складку, которая изредка появлялась на лбу Андрея. То странное выражение в его глазах, которое он тут же прятал, ослепляя Анну своей нежной улыбкой. Она чувствовала его озабоченность, и от того вмиг теряла покой и тепло счастья, переполняющее ее в этот день. Что это? Отчего? Что отравляет ему эти минуты, когда за обедом поднимают бокалы в пожеланиях молодоженам счастливой доли и славного продолжения рода? Неужто то, что стряслось этим утром тому виной?

Прошлое… Его не вырвешь из книги, как ненужную и негодную более страницу, не скомкаешь и не выбросишь вон. И не сожжешь, превращая в пепел, превращая в труху, рассыпающуюся в руках, как прошлой ночью сожгла Анна письма Лозинского. Оно все равно настигает тебя в те моменты, когда ты не ждешь этого совсем, и пусть не переворачивая твой путь в иную сторону, но оставляя неприятное послевкусие ошибок.