Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

 — Лозинский перевернул вверх днем твои комнаты. Я чуть с ума не сошел от тревоги, что могло стрястись, когда я снова не подле тебя, когда не смогу защитой для тебя быть. Как и той осенью…

— Он забрал портрет. Всего лишь портрет. Это все, что по праву и по моей воле принадлежало ему здесь, — ответила на это Анна. — Может статься, дар тот был ошибкой моей. Нет, он верно был ошибкой, раз к тому, что случилось привел. Но я не могла не отблагодарить его тогда за все, что он сделал для нас. Я не думала, что он вернется, видит Бог! И не думала, что со стороны благодарность будет видеться чем-то иным.

Анна не могла не вспомнить, как ошибочно поняла в тот день намерения Андрея. И не могла не сравнить нынешний день с тем. В который раз едва не совершила ошибку, решив, что он зол на нее.

— Столько дней и лет врозь! Столько боли по моей вине! — не сумела сдержаться все же, обнимая его, но он тут же возразил ей:

— Зато сколько дней в будущем у нас с тобой, моя милая. Всех не пересчитать ни в жизнь! Не плачь, прошу тебя. Твои слезы рвут мое сердце на куски. Оставь прожитое прошлому. Есть ныне только ты и только я… и так будет всегда.

— Всегда, — повторила Анна, будто клятву. А потом первая коснулась его губ коротким и нежным поцелуем, словно пробуя на вкус его губы. И когда отстранилась и заглянула в его глаза, удивительно синие в свете трепещущих на легком вечернем ветерке огоньков свеч, проговорила то, что так и переполняло ее душу до самых краев. В чем она совсем не боялась признаться, как в собственной слабости. Ведь только сейчас она поняла, что любовь не делает человека слабым, а наоборот дает тому силы пережить, принять и простить то, что казалось совсем немыслимым для того.

— Я люблю тебя… Я люблю тебя всей своей душой, всем своим сердцем… И всю жизнь я хотела бы любить тебя. И когда мне придет время уйти из этого мира, я бы только одного желала — уйти до тебя. Потому что я не смогу без тебя. Никогда. Ты ведь всегда будешь со мной рядом?

— Всегда, — улыбнулся Андрей, прижимая ее к себе теснее.

О, как же она любила его поцелуи! Такие нежные и мягкие поначалу, влекущие в омут сладости, от которой так кружилась голова. И такие горячие с каждым последующим, превращающие кровь в жидкий огонь, струящийся по венам. От таких поцелуев хотелось прижаться теснее к нему — кожа к коже, чтобы почувствовать его всем телом, всем своим существом.

Анна прогнала Прошку из покоев, еще когда переступила порог комнат, и не хотела с тем делить даже короткие минуты, пока Андрей приготовится ко сну. Оттого и служила ему комердином в ту ночь сама. Помогая снять с усталых плеч мундир, стягивая с трудом высокие сапоги. Но особенно ей понравилось избавлять его от рубахи. Медленно стаскивая ту с плеч и груди, целуя обнажающуюся при этом кожу.