Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

А тем временем уже прикидывала, кто в свете на выданье ныне. Из Петербурга ли взять девицу, по моде да по новым дням привыкшую жить? Или из Москвы приглядеть, где все по традиции да по старинке? — Отчего бы и не жениться тебе, Andre? Ты аккурат в l'^age o`u l'on se marie

[19]."

"Андрей снова усмехнулся ей знакомой усмешкой, а после поднялся с канапе, зашагал широкими шагами по гостиной, заложив руки за спину. Остановился у окна и долго смотрел на двор, где дворовые посыпали дорожки песком.

— Желаете, ma tantine, я прочитаю ваши думы в сей миг? — произнес он, не поворачиваясь к графине. — Готов биться об заклад, вы склоняетесь ныне к Москве.

— Ах, ты негодник! — покраснела невольно Марья Афанасьевна, которая за эти минуты тишины мысленно уже подобрала достойную кандидатуру в невесты для него. И верно — та была из московского рода. А потом рассмеялась в голос, чего не позволяла себе давно, помолодев вдруг на глазах оттого, бросила в племянника, стоявшего у окна, небольшую подушку с канапе. — Ты негодник, Andre, так и знай! Я готова биться об заклад, что ты с умыслом подал мне мысль о возможном твоем mariage

[20], чтобы я долее не донимала тебя разговорами о делах. Воля твоя, голубчик, не стану докучать тебе, не ныне. Да, кроме того, уж скоро на всенощную собираться. Скажу тебе от сердца, рада весьма, что ты со мной, Андрей Павлович, в этот праздник святой. Давненько мы всенощную Рождественскую подле не стояли. Ступай к ручке да к себе отправляйся. Шутка ли — столько в дороге! Отдохни покамест, — Марья Афанасьевна взяла со столика подле канапе колокольчик и позвонила. Тут же распахнулись двери, и в комнату ступил лакей. — Позови мне Марью Алексеевну, милейший. Да пусть возьмет один из роман французских, что начали… Хотя нет, постой! Дело ли французов в день такой читать? Пусть принесет Писание. Праздник же ныне! Ступай, mon cher, ступай, — снова обратилась она к Андрею, что склонился над ее ладонью, прощаясь на время. — Скоро солнце садится уже. Выезжать пора будет.

Андрей тогда ушел в покои, приготовленные к его приезду, и даже лег в постель, завернувшись в покрывало с головой, но сон не шел, несмотря на то, что последний раз в такой отменной кровати он спал более двух недель назад. На сердце по-прежнему давила какая-то странная тяжесть, словно камень навалился. Он шутил в гостиной о женитьбе, но в этой шутке была доля истины.

Его дела были из рук вон плохо. Помимо больших долгов по закладным в опекунский совет, предстояло оплатить векселя, выданные братом за последний год — немалые суммы. А ведь предстояло еще высылать деньги матери и сестре, да и поддержать средствами Надин с малолетней Таточкой. Да и надобно бы справить парадный мундир, и заплатить квартирной хозяйке, и сапожнику.