Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

 — Но никто не ведает, что стоит это нам, les femmes

[149]!

— О, vous avez raison!

[150]— вклинилась в речь графини Вера Александровна, и Марья Афанасьевна строго взглянула на нее.

— У вас был во Фридлянде кто? При Аустерлице? Прейсиш-Эйлау? — Вера Александровна только отрицательно помотала головой на эти вопросы. — Тогда вы не можете этого ведать, милая. Я будто сама была на тех полях вместе с ним… все это время, пока ждешь вести — жив ли, мертв, ранен… И вот сызнова! Сызнова!

— Тот орден с бантом, — Анна чуть склонилась к графине. — Это от тех сражений?

— От тех, ma chere, — кивнула та.

И принялась рассказывать о том, как начинал свой путь по службе племянник — от простого солдата (пусть и шесть дней, но как положено было) до ротмистра, коим ныне ходит. О сущей бойне при Аустерлице, что чудом пережил — на память о том сражении у Оленина наградная шпага о золотых ножнах и шрам под глазом. Об ордене, что получил в петлицу, остановив заволновавшихся под артиллерийским напором французов солдат, подняв тех на атаку позиций неприятеля. О том, как был ранен после и был вынужден прервать поход, вернуться на радость Марьи Афанасьевны в столицу.

Анна вдруг краем глаза заметила, как заворожено слушает графиню Катиш (та даже чуть рот приоткрыла), и резко выпрямила спину, перепугавшись, что невольно выдала и собственный интерес к рассказу о кавалергарде. А потом вдруг перехватила брошенный в ее сторону взгляд Маши — напряженный, полный такой лютой ненависти, что Анна с трудом подавила желание перекреститься, защищаясь от этого глаза дурного. Тут только заметила, как красны ее глаза, будто та много плакала, как поджаты ее пухлые губы, как дрожат мелко пальцы, что тащили иглу от очередного стежка.

— Вера Александровна, у меня к вам просьба, — вдруг обратилась графиня к тете Анны, показала знаком, чтобы та присела ближе, что она тут же и сделала, пересев на козетку подле графини. — Поедете часом в Гжатск вскоре в mercerizes

[151]захватите с собой и Марью Алексеевну, je vous prie

[152]. Сама бы поехала, да здравие не позволяет, а Вознесение придет, оглянуться не успеем. Помогите ей, милая Вера Александровна, кружев прикупить на платье венчальное, да и остального приданого пошить. Марья Алексеевна моя под венец пойдет после Вознесения, оттого и хлопочем.

Доверяюсь вам в том, ma chere, как себе.

— О, bien s^ur

[153], Марья Афанасьевна! Позвольте мне поздравить вас с предстоящим торжеством в свою очередь, — проговорила польщенная ее просьбой Вера Александровна, а девицы тут же уставились на Машеньку, что отвела взгляд от их пытливых и любопытных взоров. Графиня и тетя Анны принялись обсуждать предстоящие покупки, а Анна не в силах сдержаться поднялась со своего места, приблизилась к Маше, что вышивала на пяльцах.