На осколках разбитых надежд (СИ)

 «Сокол». Я его звал так, когда он был совсем малышом. Так и повелось. Аннегрит очень не любит это прозвище, так что оно у нас используется втайне. Не выдашь нашу тайну?

— Не выдам, — улыбнулась уголками губ Лена в ответ на его дурашливо-заговорщицкий тон. Ей все больше и больше нравился этот немец, помимо собственной воли. Он говорил открыто обо всем, что думал, и его не смущала никаким образом ее национальность и тот факт, что она была комсомолкой.

— Людям всегда нужно во что-то верить, Воробушек, — рассуждал Иоганн, когда они вместе кормили лебедей на озере в парке.

 — У вашего народа отняли религию и вместо нее предложили почти те же самые идеалы, но под другим соусом. Идеалы остались те же, по сути — будь честным, смелым, рассудительным, справедливым… Ты не согласна?

Лена только пожимала плечами в ответ. Ее до сих пор настораживала эта симпатия к ней со стороны Иоганна, и она постоянно ждала подвоха. Что скрывается за этим дружелюбием? Какой подвох? Может, он специально выведывает что-то у нее, чтобы после сдать в гестапо, которым так часто грозила русским Биргит? Йенс тоже был добр к ней, но без раздумья предал ее, когда ей так нужна была помощь.

Поэтому она предпочитала не верить никому из немцев. Даже десятилетнему Руди, который часто приходил к собачьему вольеру и помогал ей выгуливать собак."

"В конце второй недели июня Руди принес первую почту для работниц Розенбурга из оккупированных земель. Для всех, кроме Лены. Ведь Биргит так и не дала разрешения отправить письмо домой, в Минск, как ни упрашивала ее та. Лена могла бы попросить Иоганна позволить ей отправить почту домой. И она была уверена, что немец бы принудил экономку снять свой запрет.

Но это заставило бы Биргит еще больше возненавидеть Лену, поэтому она благоразумно молчала, надеясь, что в конце лета ей все же удастся связаться с мамой.

Видеть радость Катерины и Янины, их счастливые слезы при весточках из дома было и радостно, и горько одновременно. Знать бы, как там мама в оккупированном Минске, что она знает ли хоть что-то о неожиданном исчезновении дочери или думает, что она уже давно пропала в подвале гестапо или в солдатском борделе. Да хотя бы получить одну строчку на открытке, что она жива — и этого было бы достаточно для Лены.

— Мне жаль, что ты не получила письма из дома, — попытался утешить ее Руди, когда они позднее остались наедине у вольера с Вейхом и Артигом. Он сунул руку в карман шорт и достал слегка помятую открытку. — Я купил тебе красивую почтовую карточку, Лена. Самую красивую. Потом ты пошлешь ее маме, хорошо?

Карточка действительно была очень хороша. На фоне голубого неба акварельными красками были изображены горы с лесными массивами на склонах и луг с желтыми головами нарциссов среди изумрудной зелени.