На осколках разбитых надежд (СИ)

А потом одновременно сорвались с места, едва не сбив Лену, и скрылись в изумрудной листве в мгновение ока."

"Лене не доводилось бывать ранее в комнатах барона фон Ренбека. Эти покои были под рукой Урсулы, именно она делала в них уборку. Наверное, именно поэтому она так нервничала, когда стучала в дверь спальни Рихарда. К ее счастью, ей никто не ответил на стук, и она шагнула в комнату, намереваясь оставить телеграмму на видном месте.

Первым, что Лене бросилось в глаза, был голубовато-серый мундир на спинке стула с ненавистными ей нашивками. Она замерла на пороге, взгляд заметался по комнате в надежде отвлечься от этого символа войны, о котором она никогда прежде не думала.

Для нее до сих пор Рихард был просто немцем, таким же, как Иоганн, который никак не мог принимать участие в нападении на ее страну. Наверное, ее ввела в заблуждение штатская одежда, которую предпочитал Рихард здесь, в Розенбурге.

Лену вывел из минутного замешательства запах табачного дыма, который донесся с балкона. Рихард был здесь, как она заметила через полупрозрачную вышивку тюлевых занавесок. Стоял на балконе, уперев ладони в балюстраду, отчего мышцы спины резко обозначились через тонкую ткань майки.

Лена и раньше видела мужчину в таком виде. Например, Ротбауэра, когда он брился, не прикрыв дверь комнаты. Но впервые этот интимный наряд вызвал в ней странную смесь ощущений — от замешательства до какого-то странного ощущения в животе.

Рихард словно почувствовал ее взгляд и обернулся резко. А потом шагнул в комнату, отбросив занавесь в сторону.

— Какого черта тебе тут надо? — спросил он грубо.

— Пришла телеграмма, — протянула ему листок Лена.

Он выхватил телеграмму из ее рук и быстро пробежал по тексту глазами. Лена же поспешила отвести взгляд в сторону от его обнаженных рук в проемах майки и снова наткнулась взглядом на мундир. А потом заметила на комоде рядом фуражку с высокой тульей и пистолет в кобуре.

— Ну? — донеслось до уха Лены нетерпеливо, и она повернулась к Рихарду. Его вид без ошибки подсказал ей, что он ждет ее ответа на вопрос, который она не услышала сейчас.

— Дядя видел? — повторил он раздраженно, тряхнув телеграммой.

— Господин Иоганн полагает, что вам следует выехать в Берлин.

— Будто бы дядя не знает маму! — произнес Рихард мягче. — Ставлю все до последнего пфеннига, что она будет здесь уже во вторник. Если ей захочется, железнодорожники даже проложат новые пути в кратчайшие сроки. Ехать в Берлин сейчас означает шанс разминуться снова. А мне бы этого не хотелось.

Рихард скомкал телеграмму в комок и выбросил в корзину для бумаг, стоящую возле письменного бюро. А потом развернул стул и уселся расслабленно, закинув босые ноги на столешницу.