На осколках разбитых надежд (СИ)

Трава была неприятно сухой и колючей, но они так устали, что им было довольно и этого. Лена думала, что не сумеет заснуть из-за волнения, но вскоре и она провалилась в глубокий сон, устроив ногу как можно выше, чтобы припухлость немного спала.

Планировалось, что они продолжат путь на рассвете, отдохнув всего лишь пару часов. Но усталость взяла свое, и девушки проспали назначенное время. Солнце уже вовсю царило на безоблачном небе, когда они открыли глаза. Лена испугалась, что они упустили много времени, все проверяла от руки нарисованную карту, чтобы сориентироваться и понять, где они будут к концу этого дня.

Скорее всего, их уже хватились в Розенбурге, ведь им надлежало спуститься рано утром и подготовить завтрак для хозяев. А еще Рихард ждал отутюженную рубашку…

Почему она снова думает о нем? Лена злилась на себя, когда то и дело возвращалась мысленно в замок и вспоминала не Биргит или Иоганна, а именно молодого барона. Как его выкинуть из головы? Как он сумел проникнуть так глубоко?

А потом все-таки сумела забыть обо всем, кроме жестокости этого нового мира, в котором теперь жила. И кроме страха попасться в руки немцев.

Беглянки, чуть отклонившись от маршрута из-за глубокого ручья, встретившегося им на пути, вышли на перекрестье проселочной дороги и нового широкого шоссе, над созданием которого велись активно работы. Около сотни человек копали и накидывали землю и песок, создавая насыпь.

— Ты же говорила, что сейчас никто не работает, — испуганно прошептала Янина, когда они еще издалека заметили рабочих с лопатами в руках.

— Молчи! — прошипела ей в ответ Лена. — Ни слова по-русски, я же просила!

Можно было свернуть с дороги в лес, который шел по одной стороне проселочной дороги.

Скрыться с глаз рабочих. Но Лена заметила, что один из прорабов, наблюдающих за работами, приложил руку ко лбу и вглядывался в их сторону. Уйти в лес означало вызвать подозрения, и Лена поманила за собой побледневших девушек, запретив говорить."

"Чем ближе они подходили к строительству шоссе, тем страннее оно казалось им со стороны. Прорабы оказались совсем не прорабами, а солдатами в форме со знаками СС. Некоторые из них держали в руках поводки овчарок, лежащих рядом с ними на земле.

А рабочими были худые изможденные люди в странной одежде. Кто-то был в просторной пижаме, кто-то в обычной грязной рубахе навыпуск, а кто-то в длинной темно-серой робе. Только подойдя ближе, Лена поняла, что это за робы. Это были потертые, грязные гимнастерки. Она видела такие на пленных, которые работали в отделении АРР в Минске.

— Это же наши! — воскликнула Катя, и Лена бросила на нее предупреждающий взгляд.

Один из солдат жестом показал, чтобы они остановились на дороге, и направился к ним быстрым шагом.