На осколках разбитых надежд (СИ)

 — И госпожа баронесса будет недовольна.

— Я же сказал, что найду их сам, верно? И я нашел. И мне очень не нравится, что мои слова в этом доме пустой звук.

Биргит что-то произнесла в ответ, но так тихо, что Лена не расслышала из-за двери. Потом после короткой паузы Рихард заговорил снова, но уже мягче.

— Где русские?"

"— Вы привезли и остальных? — удивилась Биргит. — Я видела только Лену. Заперла ее в погребе, чтобы подумала над своим поведением. Господин Ритци, не оставляйте ее здесь! Это ведь она подбила остальных бежать. И она сделает это снова.

Не смотрите на ее рост или хрупкость, это настоящая русская бестия, место которой где угодно, но только не в Розенбурге.

— Об этом надо просить дядю, не меня, — отрезал Рихард в ответ. — Это его домашний любимец.

Лена в негодовании отпрянула от двери, прижавшись к которой подслушивала разговоров. Домашний любимец! Вот ведь!..

— Как дядя Ханке? Что сказал доктор? — обеспокоенно спросил Рихард, и Лена прикусила губу в тревоге. Из всех немцев для нее Иоганн был совершенно другим, оттого и заволновалась о его здоровье.

— Это был просто сердечный спазм, — заверила его Биргит.

 — Отдых, лекарства и отсутствие тревог и волнений быстро поставят его на ноги.

Дальше их беседа приняла будничный характер, не особенно интересный для Лены. Рихард распорядился насчет ужина и приказал наполнить ванну, пока он будет гулять с собаками в парке. Биргит заверила, что будет готово к его возвращению.

Наконец в кухне все стихло. Лена осталась в полном одиночестве, запертая в темноте погреба. Сначала ей даже показалось это заключение неплохим вариантом. Биргит могла бы избить ее, как грозилась не раз прежде.

Или нагрузить сразу же тяжелой работой, например, отправить в небольшой огород на заднем дворе. А так Лене предстояло просидеть в полном одиночестве несколько часов — разве не хорошо?

Некоторое время Лена даже с завидным интересом разглядывала длинные полки с разными закрутками или витрины винных шкафов. А потом почувствовала невероятную усталость и села на ступени лестницы, прислонившись неуклюже к стене. И даже умудрилась уснуть в таком неудобном положении. Правда, вскоре проснулась от того, что замерзла до дрожи.

В погребе с каменными стенами царила прохлада, от которой совсем не спасал тонкий ситец летнего платья с короткими рукавами.

Лене пришлось подняться выше по ступеням, к самой двери в кухню и пытаться поймать хотя бы немного тепла, проникающего сквозь щели. При этом она уловила ароматы еды и услышала голоса слуг и семьи Биргит, собравшихся за ужином. Лену кормить никто не собирался, как она поняла со временем. И выпускать на ночь тоже. Последнее было страшнее всего.