На осколках разбитых надежд (СИ)

Но зато она была дома, на родине, рядом со своими близкими, а значит, ей уже было не так страшно и одиноко…"

"— Идиот! — ругалась Айке позднее днем на Войтека, когда Лена помогала ему обработать раны. — Чего ты полез-то? Разобрались бы в конце концов с русской-то. А ты пропасть мог ни за что ни про что. Все ведь знают! Ох уж, идиот и есть!

А Войтек ничего не говорил в ответ. Молчал и смотрел прямо в лицо Лены, склонившейся над ним с мокрой тряпицей, которой она оттирала кровь с его кожи.

— Ты тоже думаешь, что я дурак? — спросил он девушку, когда она закончила свое занятие и была готова отойти от него.

Его темные глаза, под которыми уже стали залегать тени, как это бывает при переломе носа, встретились с ее светлыми глазами, и она улыбнулась несмело.

— Я думаю, что это было очень смело с твоей стороны, — ответила Лена откровенно. — Спасибо, что сделал это для Янины.

Но напряглась, когда он вдруг поднял руку и накрыл своей ладонью ее ладонь.

— Это путь отсюда. Самый верный. Только скажи, и я все сделаю. Но не так, как было у Гуса с Яниной. Совсем по-другому, ты же знаешь. Только одно твое слово, и я женюсь на тебе.

И ты отправишься домой. Как всегда, хотела.

— Войтек… — растерялась Лена, не зная, что ответить ему сейчас.

Ее спасла Айке, все это время встревожено прислушивающаяся к их разговору. Она решила вмешаться, как только заметила, что Войтек ласково погладил ладонь Лены.

— Нельзя говорить на своей тарабарщине! Говорите на нашем языке! — хлестнула их полотенцем несколько раз кухарка и погрозила пальцем. — Ей-ей, Биргит увидит!

Лена не могла не думать над словами Войтека. Неужели это действительно был единственный выход вернуться домой, на родину? Но ребенок… «Как можно сейчас рожать детей? — мелькнула в голове страшная, но такая верная для нее мысль.

 — Не время, совсем не время для этого».

— Ты смогла бы? — спросила Лена Катерину, когда сидели однажды вечером по привычке в ее спальне перед сном. Несмотря на то, что они остались вдвоем в Розенбурге, Биргит не разрешила им поселиться вместе, и так выходило, что у каждой из девушек было теперь по отдельной комнате.

Подруга задумалась. Замерла на миг, прекратив на секунды заплетать длинные волосы Лены в косу, а после коротко ответила:

— Дитяте должно в этот свет рождаться по любви, а не по нужде.

Так мне мати говорила. И только при муже, а не после гульбы.

Лене стало легче почему-то от этих слов, когда она поняла, что Катя разделяет ее мысли. Рассказала ей о том, что говорил Войтек в день, когда увезли Янину, и о его предложении. После этого момента Лена старательно избегала поляка из-за неловкости, которую ощущала всякий раз в его присутствии. И ей было жаль их прежнюю дружбу, которая окончательно разрушилась с этими словами.