На осколках разбитых надежд (СИ)

Теперь здесь будет танцевать не она, Лена. Ее удел собирать пустые бокалы и золотистые обертки от конфет. Танцевать будет Мисси…

— Мама, прошу тебя, — произнес голос Рихарда на фоне установившейся в комнате тишины, и Лена чуть повернула голову и заметила, как растерялась баронесса от этого приглашения. Но в то же время ей было приятно, что сын выбрал именно ее для первого танца. Она так и засветилась от радости, смущенно улыбаясь остальным гостям. Подала руку, сверкнув перстнями в свете электрических светильников и зажженных по случаю праздника свечей. Высокая, статная, грациозная.

Они удивительно смотрелись вместе — мать и сын, занявшие место в центре залы, под взглядами остальных гостей, предоставившим им начать этот вечер вальсом.

— Ах, я не танцевала столько времени! — кокетливо произнесла баронесса, словно заранее извиняясь за ошибки в танце. Рихард только улыбнулся матери и повел ее в танце, следуя плавным звукам вальса.

Лене надо было уйти, но она так и не смогла этого сделать. Задержалась у порога двери с подносом в руках, чтобы увидеть этот красивый танец. Они безупречно танцевали, вынуждена была отметить Лена.

Багровый шелк платья баронессы так и играл переливами при каждом движении. Быстро и плавно скользили по паркету мать и сын, проплывая мимо гостей в волшебном танце под восторженный шепот гостей. Лена испытывала целую гамму чувств одновременно в этот момент. И восторг от завораживающей красоты танца, и ненависть ко всем нацистским атрибутам, которые украшали мундир Рихарда, и невыносимое желание быть его партнершей сейчас.

Ей хотелось танцевать. Но царапало неприятно пониманием, что ей не просто хотелось танцевать, а именно с ним.

Когда на паркет стали выходить и другие пары — Мисси с Людвигом, штурмбаннфюрер СС с женой и Анна с Гуго, Лена заставила себя отвести взгляд и выйти вон из комнаты, унося тяжелый поднос в кухню.

— Как думаешь, долго они еще будут плясать? — спросила ее Катерина, вытирающая бокалы от капелек воды. — Я с ног валюсь, ей-ей! Як собака устала!

— Молодой офицер, тот, что темноволосый, желает еще вина. Просил именно сухого, — произнесла Лена, пожав плечами в ответ на вопрос Кати. А потом предупредила: — Нам нельзя задерживаться в кухне.

Порвался шнур сигнала, и мы не услышим вызова из комнат. Мне уже досталось на орехи от барона.

Катя только махнула рукой в сторону погреба.

— Бери сама, я ничегошки не разумею, чи сухое, чи мокрое — пошутила она, выставляя бокалы ровными рядами на поднос. — Не тревожься дуже, я уж все.

Лена оставила грязную посуду на буфете, выбросила пустые бутылки в ящик и, взяв со стола масляную лампу, спустилась в погреб, ежась от холода, моментально проникшего под тонкую ткань блузки.