На осколках разбитых надежд (СИ)

Он помолчал, а потом понизил голос и сказал. — Немцы попали знатно под Сталинградом. Чую, это их конец. Впервые их так трепят як собаки курей. Все изменится. Скоро. Ты же слыхала, бомбили? Уже не так сильны немцы, пропускают британцев в воздухе. Долетается и наш немчик тоже…

— Наверное, — оборвала его Лена. Ей не хотелось вспоминать, что Рихард воюет совсем не на той стороне, которой она желала победы. И уж точно не хотелось думать о его гибели.

— Ты что-нибудь слышала? — поинтересовался Войтек, и она без лишних слов поняла, о чем он ведет речь сейчас.

— Нет, пока разговоров не было.

Вот уедет немка с подружкой, тогда возможно господин Рихард и будет что-то обсуждать с дядей. Пока они не просили найти им карту в библиотеке.

— Но если попросят…

В Лене вспыхнула при этих словах острая борьба двух внутренних «я». Одно напоминало, что помочь британцам — это ее долг комсомолки. Ее всегда учили, что ее обязанность делать все для блага своей страны. Особенно это нужно было сейчас, когда ее родина изнывала под гнетом оккупации."

"Чем быстрее британцы уничтожат военные объекты, заводы и фабрики, подрывая мощь Германии, тем быстрее нацисты ослабнут.

Немцы не смогут вести войну на два фронта в таком положении и будут вынуждены убраться из ее родной страны и заключить мир. А это значило, что они с Катей станут свободными, снова будут людьми, которые не будут носить никаких знаков на груди и не бояться каждого неосторожного слова или движения. И ради этого можно было сделать все!

Но другое «я» напоминало, что среди прочих объектов на карте Рихард обозначал и свою базу, а это ставило его под удар. Или он мог вылететь навстречу бомбардировщикам и другим самолетам группы противника на своем истребителе, и тогда могло случиться все что угодно.

А смерть Рихарда… Нет, даже мысль об этом причиняла такую боль, что хотелось ее отогнать от себя подальше и никогда не думать об этом.

И все же… Он рисковал своей жизнью каждый день на фронте и без этих скромных данных, которые она передавала через Войтека британцам. И ее решение вряд ли что-то меняло значительно в его судьбе.

Знай свое место, остовка!

Она нащупала края лоскута, нашитого неровно на фартук.

— Если они попросят карту, ты получишь ее!

Глава 21

В тот вечер Лена избегала Рихарда, как могла.

И не только потому, что где-то внутри нее была жива странная смесь обиды на него и горечи из-за понимания, насколько они разные. Сейчас, когда Войтек напомнил о том, что она может и должна сделать ради того, чтобы Германия пала, Лена снова вспомнила, что Рихард — ее враг. Неважно, как он относится к ней, и что он делает (или наоборот — не делает). Он ее враг. Он убивает тех, кто пытается остановить фюрера и прекратить эту жестокую войну.