На осколках разбитых надежд (СИ)

Да и сама девушка боялась взглянуть на него, в опасении, что пожилой немец догадается, как ей самой сильно хочется остаться здесь, а не сопровождать его в комнаты, чтобы помочь подготовиться ко сну и читать ему трагедии Шиллера.

Иоганн колебался некоторое время, а потом вздохнул с сожалением и кивнул племяннику."

"— Фритц еще играет, пусть и слепой уже как крот. Но не притворяйся передо мной, что тебя манит в пивную Браймера гармоника, а не прелести пышногрудой Ханны. Будь я моложе и не прикован к этому транспорту, то тоже с большим удовольствием поехал бы с тобой.

— Если ты хочешь…

— Нет-нет! — замахал руками Иоганн в ответ, обрывая Рихарда. — Мое время закончилось. Езжай один и повеселись и за себя, и за своего дядю. Воробушек, скажи Катерине, чтобы послужила мне сегодня. Но если освободишься пораньше, то я с удовольствием послушаю твой дивный голос перед сном.

Когда Катерина увезла Иоганна из столовой, и в отдалении утих звук подъемного механизма, Рихард поднялся с места за столом, быстро потушив сигарету, и протянул руку Лене.

— Пойдем!

— Мне нужно убрать со стола… — несмело возразила Лена, но Рихард уже увлек ее за собой через череду комнат и коридоров.

Ей приходилось иногда крепче сжимать его руку, опасаясь, что она вот-вот оступится или наткнется на мебель в полумраке, но Рихард так осторожно вел ее, игнорируя редкие вопросы, что Лена совсем перестала бояться, заинтригованная происходящим.

— Постой тут немного, всего пару минут, — попросил он девушку, когда они прошли через огромные створчатые двери в темноту комнаты. Довольно большой, раз спустя около десятка шагов, как насчитала Лена, они не наткнулись на очередные двери.

Выпускать его руку из своей ладони в полнейшей темноте было страшно, и Лена с трудом заставила себя сделать это. Щелкнула зажигалка, вырывая из темноты лицо сосредоточенное лицо Рихарда. Затрепетали огоньки на тонких свечах в канделябре на камине, рассеивая темноту. Рихард взял массивный подсвечник и прошелся по зале, дергая за шнуры гардин, чтобы половинки тяжелого бархата разъехались в стороны, пуская в залу лучи лунного света.

Это была большая пустая зала, в которой Лена прежде никогда не была. Поэтому она с любопытством огляделась вокруг, восхищенная красотой лепнины потолков и камина, искусной росписью стен и блеском хрусталя огромной люстры над головой.

А потом, повернувшись к одной из стен, заметила движение и вскрикнула от неожиданности.

— Тихо, — прошептал на ухо Рихард, неслышно подошедший со спины в этот момент. — Это всего лишь зеркало.

Это действительно было зеркало. Огромное, почти от пола и до потолка, в тяжелой позолоченной раме, в отражении которого на Лену смотрела она сама, перепуганная, с широко распахнутыми глазами.