На осколках разбитых надежд (СИ)

 — Я не могу лишиться работы. Я работаю одна в семье. Мой свекор, конечно, получает пособие как альте кемпфер[58], но его недостаточно на нас всех сейчас, когда стало так сложно с продуктами."

"— Никто ничего не узнает, — заверила Лена немку, видя ее неподдельную тревогу и нервозность. Она не знала, кто такой «альте кемпфер», но спрашивать не стала. — Я никому не скажу. Как и раньше. Ты же знаешь.

— Обещаешь? Ради моего маленького Альфи?

Разумеется, Лена пообещала. Ей было действительно жаль эту молодую немку, оставшуюся вдовой с младенцем на руках из-за этой проклятой войны.

Несмотря на то, что она знала, с каким восторгом некогда Урсула приветствовала любые действия и слова фюрера и нацисткой партии. И несмотря на то, что нет-нет да проскальзывали у Урсулы в поведении с русскими нотки превосходства.

Лена торопилась на Вальдштрассе, как могла. Она по часам видела, что опоздает вернуться вовремя в Розенбург, завернув к знакомому дому, и уже мысленно придумывала оправдание для Биргит. Она точно не успеет встретиться во время с Урсулой, и впервые за все время они опоздают вернуться в замок.

Наверное, именно поэтому Лена в этот раз не обращала внимание на прохожих, которые встречались ей на улице.

Как не заметила, что едва она рассталась с Урсулой и направилась прочь с площади мимо торговых рядов, за ней медленно двинулся полицейский, держась в нескольких шагах позади.

Девушка увидела шупо только, когда отошла от городка на расстояние нескольких десятков шагов. Теперь только они вдвоем шагали по засыпанной гравием дороге, и она слышала отчетливо, как рассыпаются иногда мелкие камешки из-под его сапога. Зачем он идет за ней? В его обязанности входило патрулирование и сохранение порядка в пределах города.

Что ему было делать за границами? Горло сдавило от страха, но Лена постаралась успокоиться, прижав к груди пакеты и свертки в сетчатой сумке. Быть может, этот шупо просто живет где-то поблизости, в одном из тех домиков, крыши которых она видит по сторонам от дороги. Или на одном из хуторов, которых было тоже немало в окрестностях.

Лена боялась оборачиваться на полицейского. Она знала, что этим только выдаст свой страх. Что он видел? Откуда за ней идет? Был ли он на Вальдштрассе, когда она прятала записку в тайное место в саду? Нет, это глупо.

Если бы нацисты что-то подозревали, едва ли бы они послали следить за ней человека в форме, одна повязка со свастикой которого видна за приличное расстояние. Значит, он просто идет по своим делам. И так уж совпало, что у них один путь. Иначе быть не может…

Когда Лена вошла в лес, миновав по дороге поле с зеленеющими ростками зерновых — открытое пространство, на котором они с шупо были как на ладони, то осмелилась обернуться мимолетно через плечо.