На осколках разбитых надежд (СИ)

Может, стоит рассказать обо всем Иоганну? Но как отреагирует немец на убийство своего соотечественника? Вдруг первый же сдаст полиции? И сопоставит ли Иоганн исчезновение шупо и случившееся с Леной? Ей оставалось только надеяться, что пожилой немец, не особо интересующийся сплетнями о жителях города, так и не узнает о том, что случилось.

Когда они уже возвращались к дому, Иоганн вдруг положил ладонь на руку Лены, чем вынудил ее остановить коляску. Она поспешно обошла инвалидное кресло и встала перед ним, готовая слушать его распоряжение. И обомлела, когда заметила слезы, блестевшие в его глазах.

— Пожалуйста, выслушай меня и постарайся понять правильно, Воробушек, — попросил Иоганн. Несмотря на обуревавшие его чувства, голос звучал твердо и ровно. — Я хочу дать тебе денег на пошив нового платья, Лена. Я так понимаю, старое ты не захочешь надевать больше. Это не благотворительность, и ни в коей мере не… возмещение. Просто хочу, чтобы в твоей жизни появилось побольше маленьких радостей. И еще — Аннегрит не будет дожидаться Пасхи, уедет в Австрию через пару дней, еще до дня Фюрера. И я бы хотел, чтобы у тебя было больше выходных дней.

Тебе нужно отдохнуть сейчас, Воробушек. Я договорюсь с Биргит. Нет, не возражай! Я знаю, о чем ты сейчас подумала. Что это означает больше работы для Катерины и Урсулы, верно? Я что-нибудь придумаю. Но хочу заметить, что твое доброе сердце не принесет тебе ничего хорошего. Ты должна быть хотя бы на каплю эгоистичнее, Воробушек. Жизнь жестока, и в первую очередь доставляет беды именно добрым людям.

Он помолчал некоторое время, а потом поморщился и, приложив руку к груди в области сердца, чуть сжал ладонь, словно пытаясь поймать боль.

"

"— Поехали домой, — попросил Иоганн встревоженную Лену. — Второй день сердце ноет. Не могу никак принять того, как изменилась моя страна, и что я стал совершенно бессилен защитить юную девочку от насилия… Я так боюсь сделать тебе хуже, Лена, — с этими словами он снова коснулся ее ладони на ручке коляски, когда они тронулись в путь. — Я думаю, что эти люди способны перевернуть все так, как захочется им. И это страшно — когда нет наказания творимому злу.

А Лена толкала его коляску и думала о том, что бы Иоганн сказал, когда узнал обо всех бесчинствах, что творили его соотечественники на захваченных землях ее родной страны.

Он начинал медленно прозревать, как она замечала, но по-прежнему не знал всей полноты правды. И она в который раз удивилась тому, насколько разные люди появились на свет в этой стране. Наверное, именно поэтому удержала Войтека на краю пропасти, когда он перехватил ее в кухне тем же вечером, придержав за локоть.

— Урсула знает, — произнес он то ли спрашивая, то ли утверждая, и Лена не успела ответить на это, как он продолжил.