На осколках разбитых надежд (СИ)

— Почему? — переспросила глухо Лена. — Разве такое расскажешь кому-то?

— Кому-то? — с горькой усмешкой произнес он в ответ. — Я думал, что мы давно уже не просто «кто-то» друг другу. Можем говорить откровенно обо всем. В любви не бывает недосказанности или тайн. И делят пополам все — и хорошее, и…

Рихард не договорил. Лена видела, что его скрутило в очередном приступе ярости, и он с трудом сдерживает свои эмоции сейчас.

— Кто это был? Кто-то из городских? С окрестных ферм? Или кто-то из солдат? Как это вообще могло произойти? Кто посмел… в моем владении… — он не договорил и резко поднял голову, чтобы посмотреть на десяток ее отражений в разбитом зеркале.

 — Это было не в Розенбурге, верно? Никто бы не посмел. Вот оно. Нарушение, о котором говорила мне Биргит. Ты нарушила мой приказ. Кто был с тобой? Айке? Урсула?

Она испуганно взглянула на него при упоминании имени молодой немки, и Рихард успел заметить это в отражении разбитого зеркала."

"— Это Урсула, верно? — он обернулся к Лене, чтобы видеть ее лицо лучше. Она поняла, что она неизбежно выдаст правду если не словами, то лицом, потому что помнила, как легко он подчас разгадывал ее мысли.

Они оба это знали. Вот и сейчас после коротких реплик, которыми Лена пыталась увести его в сторону от имени Урсулы и не подвести под подозрение никого другого, ему не нужны были другие доказательства, кроме того, что видел в ее глазах. А в его глубинах глаз, тронутых льдом, Лена в свою очередь прочитала жажду крови. Он хотел отмщения, он хотел наказать всех виновных в том, что случилось, и это желание пугало ее с каждой минутой.

— Урсула будет уволена, — в итоге заявил Рихард, обрывая ее попытки увести его в сторону.

 — Даже если она невиновна, как ты говоришь, это станет хорошим уроком другим. Никто не может нарушать моего приказа.

Лена поняла, что он настроен решительно, и что ей не удастся ничего изменить. Кроме как сказать ему правду о том, что случилось в лесу. Несмотря на свой страх, что в итоге чувства к ней уступят долгу.

— Если я попрошу этого не делать… ради меня…

— Ленхен, — уже намного мягче произнес он, сжимая пальцы в кулак, словно пытаясь совладать со своими эмоциями сейчас. — Я знаю, что часть вины в том, что случилось лежит на Урсуле, что бы ты ни говорила.

Я не прощу никому. И определенно найду этого ублюдка… Не понимаю, почему дядя Ханке ничего не сделал.

— Я тебя прошу, не увольняй Урсулу, — повторила Лена, понимая, что оттягивать момент не имеет смысла. — Потому что если ты сделаешь это, она пойдет в полицию и сообщит…

Рихард медленно, без резких движений, шагнул к ней и встал рядом. Заглянул в ее глаза, в которых плескала паника, стараясь успокоить ее своей нежностью.

— Ты не должна бояться, что тебя обвинят в расовом преступлении.