На осколках разбитых надежд (СИ)

На площади только-только заканчивали работы к предстоящему празднованию — забивали последние гвозди в дощатый помост для танцев, закрепляли провода с лампочками, расставляли столы и стулья для тех, кто просто пришел понаблюдать и разделить праздник Светлого понедельника с соседями. Поэтому Рихард оставил автомобиль неподалеку от площади и, взяв Лену под руку, повел к храму, грозно возвышающемуся над городком.

— Хочу тебя познакомить кое с кем особенным, — интригующе улыбнулся он.

Лена уже знала, что Орт-ауф-Заале был местом, где прошла большая часть детства Рихарда, пока он не уехал в частную школу.

Вокруг местечка было много термальных источников, и Иоганн, когда-то все еще веривший в свое исцеление, проводил здесь много времени. И Рихард с огромным удовольствием составлял ему компанию. Здесь он чувствовал себя свободнее, чем в поместье Розенбург. Здесь он делал многое, что привело бы в ужас баронессу, доведись ей узнать об этом.

— Ты себе не представляешь, сколько у меня было шансов свернуть шею в детстве! — смеялся он, пока вел свой рассказ по дороге в Орт-ауф-Заале из усадьбы.

 — Мы взрывали патроны от охотничьих ружей в костре. Лазили в горах без снаряжения. Прыгали с вершины водопада в воду, а это на минуточку — около пяти метров высота, не меньше. И именно здесь я собрал и запустил свою первую модель аэроплана. Сейчас, наверное, из нашей банды мало кто остался в городке. Ну, кроме Эдгара Фурмана, полагаю. Он вернулся по комиссии, потеряв руку под Смоленском.

Именно поэтому Лене показалось в те минуты, когда они шли к собору, что Рихард хочет представить ее одному из своих бывших товарищей.

Это оказалось совсем не так. Странно, что она не догадалась сама. Наверное, ее мысли были заняты только Рихардом, вернее, тем, каким она увидела его в храме.

Прежде ей никогда не доводилось ни видеть обрядов, ни вообще бывать под сводами церкви. И ей было любопытно взглянуть на все, что окружало ее сейчас. Лена не могла не отметить мастерство, с которой были вырезаны из дерева статуи святых или детали декора, и великолепные краски витражей, через которые солнце последними лучами этого дня окрасило грубые камни храма.

На входе Рихард задержался, чтобы опустить пальцы в сосуд с водой и перекреститься. Они говорили о религии прежде, но видеть своими глазами было совершенно другим. Казалось, даже лицо Рихарда переменилось, когда он ступил под своды огромного собора, сняв фуражку. Оно стало таким серьезно-одухотворенным, что Лена помимо воли залюбовалась им, когда с интересом наблюдала за ним. Но в то же время она снова вдруг подумала о том, насколько они разные, невольно ощущая чуждость тому, что окружало ее сейчас.