На осколках разбитых надежд (СИ)
Она мечтала стать балетной примой. Он с детства грезил небом. Ей пророчили большие роли на сцене. Он стал одним из лучших летчиков-истребителей, рискуя жизнью ради великого будущего своей страны. Они не должны были встретиться. Ведь их разделяли не только сотни километров. Но бывает, что судьба сталкивает людей лицом к лицу и не щадит — бьет наотмашь. И тогда приходит время собирать осколки… Осколки разбитых надежд.
— Тебе подлить еще? — отвлек Лену от размышлений Рихард, показывая на бутылку белого вина рейнских виноградников, которую Берта принесла из погреба гостиницы «специально для господина Ритца». Ему пришлось приблизить свои губы прямо к ее уху, чтобы перекричать музыку, и от его дыхания, которое легким ветерком пробежалось по ее коже у Лены даже мурашки побежали по телу. Она повернула голову и буквально утонула в его голубых глазах. Захотелось склонить голову еще буквально на какие-то несколько сантиметров и коснуться губами его губ.
— Не смотри на меня так, мое сердце, — проговорил Рихард, подливая вина в ее бокал.
Лена поспешила отвести взгляд в сторону, зная, что он легко прочитает ее мысли. Она услышала, как Рихард тихо рассмеялся. Он накрыл ее руку, лежащую на столе своей ладонью, и пожал легко и мимолетно. Но в этом пожатии, когда его большой палец ласково скользнул по ее коже, было столько всего невысказанного, что Лена даже засмущалась своих мыслей и поспешила сделать глоток. И замерла настороженно, когда заметила, как пристально за ними наблюдает отец Леонард, занявший место напротив.
"— Вы еврейка? — спросил он тогда, и Лена не нашлась сразу, что сказать, оторопев от такой прямоты. Он помолчал немного, разглядывая ее свысока своего положения, а потом продолжил, немного смягчив тон своего голоса. — Вряд ли еврейка. Нет схожести. Даже примеси нет. А я повидал немало евреев и их полукровок, и знаю, что говорю. И вы действительно очень близки к арийке внешне. Кто же вы, фройлян? Что не так здесь? Почему вы не пройдете проверку в штандесамте[64]? Я бы без вопросов провел церемонию для любого другого, но Рихард — гауптман люфтваффе, элита войск Германии.
Нет, Лена его толком не понимала. Священник употреблял слова, которые ей прежде не встречались в речи, и она пыталась разгадать в общем смысл его длинной речи.
— Вы правы, я коммунистка, — проговорила она, сама не понимая, зачем признается сейчас ему, и удивилась, когда священник вдруг улыбнулся.
— Мы немного схожи, верно? Оба страдаем сейчас из-за своей веры, пусть у нас разные идеалы, — и тут же посерьезнел. — Но все-таки это не меняет сути. И я все больше убеждаюсь, что сейчас больше минусов, чем плюсов у вашего решения, фройлян.

















